Стихи про Санкт-Петербург

 О, град Петра, мне сердцу милый,
Ты царской прихоти каприз.
Ты прозван Северной Пальмирой,
Петром любимый Парадиз!

Твой облик ублажает око.
Знаком и мил в нём каждый штрих,
Витиеватый стиль барокко
Апартаментов дорогих.

Град позолоченных соборов,
Дворцов изящных и палат,
Работ скульптурных без укора…
Виват, Санкт-Петербург, виват!

Ты красотой подобен раю,
На свете града лучше нет.
Тебя нисколько не пугают
Ни наводнения, ни швед.

Здесь Петропавловская крепость
И знаменитый порт Кронштадт
С врага сбивают всю свирепость –
Руси не страшен супостат.

Врата России на щеколде –
Их охраняет стольный град.
Здесь отмечает пушка полдень.
Здесь ночи белые стоят.

Здесь имена всплывают чинно,
Те, что любой назвать готов:
Великий Пётр, Екатерина,
Князь Меньшиков и граф Орлов…

Здесь, на Сенатской, виден взору,
Царь Пётр работы Фальконе.
Он свой осматривает город
Верхом на вздыбленном коне.

Нет на «окне Европы» ставен.
Зефир всегда здесь свеж и юрк…
Да здравствует в веках и славен
Блистательный Санкт-Петербург!  

***

Музыкой полнится Флажная башня,
Белые ночи и невский настрой.
С жизнью играешь в очко бесшабашно-
Молодость, как ты беспечна порой!

И в Петергофе, в каскадах фонтанов,
Радуги любишь из капель ловить,
В Царском селе или в Павловске странном
Как лицеисты в аллеях бродить.

Только совсем неуютен и страшен
Город Петра для приезжих людей,
Кровью невинно убитых украшен,
Ветер помянет их песней своей.

Реквием ветер поёт над Невою,
Памяти сердца ему не отдам-
Пушкин и Лермонтов были с тобою,
Блок и Ахматова и Мандельштам.

Здесь Левитан не избегнул гонений,
Умер Филонов в блокадный мороз,
Здесь расцветал Шостаковича гений,
Бродский Иосиф родился и рос.

Кушнер и Рейн поврозь на Фонтанке
Тайно замечены кем-то вчера,
Бьют карабельные звонкие склянки,
Осень рыдает и эт цетера.

Твой классицизм, надменный и строгий,
Росси, Растрелли и Зимний дворец,
Здесь декабристы сидели в остроге.
Сколько разбилось судеб и сердец!

Может приеду- и буду отважной,
Чтоб заглянуть за парадный фасад.
Санкт-Петербург, тебе правда-неважно,
Ты не приемлешь пришедших назад?

Хоть отторгаешь чужих и далёких-
Очарованье тобой велико,
Любят тебя, Петербург гордоокий,
Те, кто с тобою и кто далеко.

***

Если будет очень грустно, я по улицам пройдусь.
По родному Ленинграду, Петербургу, Петрограду.
На «Казань» и на «Исакий» и на Летнего ограду,
На Ростральные колонны погляжу и подивлюсь.

Лечит душу дивный город. Я над вольною Невой
Вдоль по набережным старым белой ночью тихой, лунной
Поброжу в тумане лёгком, и гитарой шестиструнной
Отзовётся в сердце мрачном всё, что связано с тобой.

А сегодня яс особым чувством город обхожу.
Предстоит мне с ним расстаться, несмотря на боль потери.
Навсегда, иль только на год. Я вернусь, я в это верю.
А пока что напоследок я ещё раз поброжу.

Полюбуюсь на «Аврору», к Петропавловке пойду,
Поле Марсово тихонько, не спеша, пересеку я
И по Невскому пройдусь я, красоту его смакуя;
А к утру домой вернувшись, я печаль свою найду.

Край далёкий! Вскоре гостя ты незваного встречай.
Сердце ноет. Ему город покидать больно.
И в предверьи расставанья, слёзы капают невольно.
До свиданья, Милый город, ну а может быть - Прощай!  

***

Белый город ночью белой вслед за мной, как пёс идёт.
Всадник в бронзе – угорелый, всё в Европу нас ведёт.
Я по берегу шагаю древней матушки – Невы.
В кружева мостов вплетаю, золотых церквей главы.
Липы с древними стволами мне о чём–то шелестят.
Вижу белок с голубями – парков праздничный наряд.
Белка на руку садится, и орешки там грызёт.
Невским воздухом напиться мне, надеюсь, повезёт.
Белый город в дымке белой умывается зарёй.
И мосты навеки слиться вновь стремятся над Невой.
Я иду в заре, как в платье, словно девица – весна.
Мне с мечтою той расстаться, не дано уж никогда.

***

Приехал я в большом волненье,
Чтоб посмотреть Петра творенье –
Золотоглавый белокаменный тот град…
Дворцы и статуи тревожат,
И сердце кровь унять не может
Со мной столетья все там говорят…
Забыл, что это в настоящем
И слышу стоны тех несчастных,
Что сотни лет назад работали в глуши…
В ужасных топях, на болотах
Построили сей град до срока,
Который стал «окном в Европу» для души…

***

Никогда не была я в Питере,
Не бродила по улицам тем,
Где вожди проживали-воители,
Где поэтам стоит постамент.
Никогда не была в Ленинграде я,
Не видала его красоты,
На Неве не следила за чайками,
Не любила, не знала мечты.
Петербург не назначит мне встречу,
Слишком много забот и своих,
Я проездом, с вокзального вече
Отошлю незнакомцу цветы.

***

Неразгаданный город,
Не проявленный звук,
Неизведанный голос,
Непродуманный круг.

Нерешительный разум,
Нескрываемый стон,
Не удержанный спазм,
Не разборчивый сон.

Неподатливый вихор,
Несмешной разговор,
Нелогичный поступок,
Необъятный простор.

Нерастраченный возглас,
Неоконченный блюз,
Неоправданный довод,
Неизбежный союз.

Недоступное знание,
Не прощупанный пульс,
Недосказанный вечер,
Это все - Петербург.  

***

Наверно все же не смогу устать
От этих стен чарующего камня
Из четкости своих огран
Ваяющего облик града
Скрывающего в облик дня
Чуть начавшийся облик ночи
Раз вновь и вновь не удержать себя
Чтоб видное не ощутить на ощупь

Раз вновь и вновь Я от души в бегах
И из дали еще любуя
Иду из сует все туда
Где явь над топью в камне холст рисует
В движеньях кисти точных сгибы
Уже так просто угадать брегов
Проспектов струны Па лепные
Фасадов Своды арк мостов
Над бежью тихой купола седые
И шпилей взлеты и венец святой

Мне чудится Что все незримо
И только мнится голове больной

Как нужно мне коснуться Выпить
Его гранитный холодок
На пальцев кончиках
Набраться силы
Насытить верою сознание свое
Что я не сплю Что город существует
Что приду сюда ни раз еще

***

Серый день... Серы небо и природа.
Помрачневшие мосты и деревца.
Сквозь туманную ощеристость Синода
Проступает лик усталого Творца.

В этой серости, – туманной и угрюмой,
В этом флере, – полуясном и слепом,
Оживают неподвижные фигуры
С ненавязчивым загадочным лицом.

Оживают много видевшие храмы
Отдаленным перезвоном в час глухой,
Легкий шум волны о мраморную раму
И спектральный высверк башни золотой.

Вижу я небрежный дождик моросящий,
Грусть листвы и опустенье берегов,
Хлад Невы, то шумно стонущей, то спящей,
И в тиши ночной далекий стук подков.

Оживают две ростральные колонны,
Тень недлинную бросая на Неву
В час, когда туманом схваченные волны
Лижут с берега опавшую листву.

Оживают тихо дремлющие ивы,
Робким локоном приникшие к воде,
Ностальгией прозвучавшие мотивы,
Как тоскливый крик взлетевших лебедей.

Этот миг, как буря прорванная хлынет,
Это чудное мгновенье пред грозой,
Эти дни дождей, переходящих в ливни
Или в морось хмурую по мостовой..

Но прислушайтесь - звон Домского собора,
Leggierissimo вивальдъевской струны,
Грусть шопеновских мечтаний в ми-миноре,
боль Чайковского над чернотой Невы:

Здесь сокрыт неявный смысл Петербурга,
Здесь души эзотерической ковчег.
Три столетья историческая фуга
Ткет сплетенья человеческих судеб.

Город гоголевских жутковатых масок,
Достоевского отчаянье и свет,
Здесь рисует Пушкин без палитр и красок,
И встает пророком Блока силуэт.

Призрак-сфинкс... На болоте вставший город,
Уникальный петербургский феномен,
Завораживающим осенним флером
Без баталий и боев берущий в плен.

Что ж, поите волшебством, дожди слепые,
Наступай из подворотен, мрак глухой,
И звените, колоннады строевые
В унисон с адмиралтейскою иглой!

И звучи, звучи - музыка Ленинграда,
Я люблю, когда течешь ты сквозь века
Не величественной поступью романа,
А незримым ветром тонкого стиха.

***

На миг, остановив свой быстрый бег,
Неслась земля светило огибая,
Знаменьем, отмечая новый век.

Волной свинцовой берега лаская,
Издала вдруг Нева тревожный всхлип,
Волнением стихию возбуждая.

Как призрак эры молчаливых рыб,
В молчание прибрежного тумана,
Из моря вышел город пенных глыб.

И мир воскликнул городу: Осанна!
Дав граду имя стойкого Петра,
Склоняясь долу будущего храма.

Предвидя жертвенный огонь костра,
Закалки веры в тяжких испытаньях,
Хоралы пели грустные ветра.

Волшебный сон, виденьем ирреальным,
Торжественно воссел на островах,
Глаголющий небес предначертанья.

Трубил несбыточных иллюзий крах,
Являясь вещим разумом России,
По свету веял грез напрасных прах.

Как ангел Петропавловского шпиля,
Указывал ветрам златым крылом,
Куда и как им направлять стихии,

Какой внезапно грянет страшный гром,
Крушащий старое, для жизни вечной,
В руины сея новое зерно.

Провидец божьим даром был отмечен,
Грядущее собой отображал –
Пророк отечества, времен предтеча.

Блаженный летописец отмечал
Величье разума и брашну хама –
Зародыш исторических начал.

Комедию порой сменяла драма,
На смену слову приходил солдат,
За Родину штыком разя упрямо.

А в промежутке между громких дат,
Великих зодчих яркие творенья,
Ваяли рукотворно стольный град.

Немой восторг, красы оцепененье!
Застывшим чудом старых мастеров
Блистало светлой мысли озаренье.

Кружился в вальсе проходных дворов,
Дыханьем, замирая улиц стройных,
Мечтал ноктюрном разводных мостов.

С залива задувает ветер вольный,
В ответ река с поклоном шлет в залив
Неторопливый бег волны спокойной.

Здесь каблуки поэтов озорных
Вбивали гениальнейшие вирши
В булыжные тетради мостовых,

Здесь небеса струят прозрачной тишью,
Груз вдохновенья, принося творцам
И к звездам унося поэзий стишья.

Элегии задумчивым дворцам
Валторнами серебряных каналов
Поёт Луна мечтательным сердцам.

Романсы тишины морских причалов
Окрашивает царственный завет
Закатами малиновых кораллов.

Я знаю, через иного тысяч лет
Туманный призрак скроется под воду,
Оставив по себе былинный след,

На дне морском он обретет свободу,
Волной, укрывшись от мирских забот,
Простор, освобождая небосводу.

Воздвигнутый из сырости болот,
Из слез страданий, кровью обагренных,
Отыдет в бездну океанских вод.

Триумф воды, водою растворенный,
С собою свою тайну унесет,
Никем, до той поры, непобежденный…

С тех пор немало времени пройдет,
И сизокрылый голубь веры снова
Крылатою надеждой принесет

Во клюве долгожданный лист кленовый.

***

Раскинул дружески объятья
Собор Казанский над рекой:
«Позвольте же обнять вас, братья,
Прижавшись мраморной щекой…».

А Зимний в этот вечер летний
Румянцем солнечных зарниц
Скрывает возраст многолетний,
Припудрив нос пометом птиц.

Там куполов златые злаки
Взошли над гордою Невой,
Под медный звон заснул Исакий,
А Медный всадник удалой
Под гул волшебный и густой
Сошел с гранитного обломка,
И осмотрев тот край морской,
Узрел дела своих потомков,
А утром – снова на постой…

…Вот ночь укутала весь город
Своею звездною фатой,
И утоляет жадно голод,
Съедая свет и звуков рой.

Мосты свои открыли рты,
Зевая в сонной тишине…

Из темноты возникла Ты
И растворилась вся во мне…

***

Адмиралтейства острым шприцем,
И Петропавловки иглой
С рождения я привит к столице -
Прекрасной, чопорной и злой.

Надменный, томный Петербург -
Сканворд из улиц, переулков.
Ты черен в сумерках и бур,
Но так приятен для прогулки

Многоступенчатая биржа
Между ростральных двух колонн,
Богатства символ и престижа,
Не отвечает на поклон

Нева порой меняет лица
Свидетель - университет.
Нахалка, ей бы лишь пролиться
Волною через парапет

Загадочный в густом тумане
Архитектурный сталагмит,
В подсветке желтой, как в пижаме,
Исаакий грузный мирно спит

Кунсткамеры прозрачный глобус
В прохладе ночи запотел...
Перекурить решил автобус,
Устав от человечьих тел

Но мне его услуг не надо,
Фонарные сочтя столбы,
Иду, вытаскивая взглядом
Людские лица из толпы.

Мостов изогнуты ресницы.
Мосты - смешные горбунки.
Весной под ними рыба мчится
С рекою на перегонки

И, в стрелку острова вонзаясь,
Лущит течение Невы.
Тут я с подругою встречаюсь
Как жаль, что милая - не Вы...

***

...горький Максим смотрит Троицкий мост,
слева мечеть, справа Царский погост.
Можно не ждать завершения ночи,
если сигнал к переправе короче.
Будет иначе мое возвращение,
если забуду слова...

к черной Коломне, в Кронштадт, на Пески
тянутся ветви холодной руки.
Тлеет пред ликом фасадов холодных
бывших парадных, ныне доходных,
местом хранимая, плод вдохновения
просто-звезда "ленинград"...

пусть никогда ничего не потеряно,
в каждом лице повторяется время,
в каждом кафе дети Наполеона
ищут забвенья в напитках холодных.
В теплых объятьях отчизны разборчивой
есть вековая печаль...

вышел худому положенный срок -
в черных пилотках Иона-пророк
отшвартовавшись от дома родного,
в бездну морскую спешил к Посейдону.
С этой легендой изустно-доходчивой,
номер и чин вместо имени-отчества
приобретя, расписавшись в журнале,
я уезжал с Петроградской...

...медленный сон испытанье для веры.
Если мольбой упраздяется мера,
если тот город святыми покинут,
будет на стогнах звучать только имя.
Если немыслимо возвращенье,
на острова перекрыто движенье,
Если в садах листопады не часты,
если душа разорвалась на части,
и не собрать лоскутков запыленных
памятью горькой, далекой, влюбленной
той стороной Петроградской...

Снова пред взором похмельным - ликуя,
ангел над шпилем гласит "Аллилуйя"
дальней стране Петроградской...  

***

...и я иду по городу родному...
и в неземном мерцаньи фонарей
все то, что днем казалось мне знакомым,
вдруг отзовется сказкою своей...
...и каждый вечер непохож на прошлый...
и каждый волшебством своим открыт...
и вновь мотив мелодии хорошей
мне пропоет веков седой гранит...
...деревья лишь застыли удивленно...
всё вслушиваясь в песенку реки...
идет девчонка, в город свой влюбленная,
и улыбается в предчувствии строки...
...вечерний город мой... такой домашний...
уютом царствуешь над вечной красотой...
и отражением в реке веков вчерашних
ты улыбаешься и мне своей мечтой...
...а завтра сказка новая проснется...
откроет тайну светлую под вечер...
и город мой мне нежно улыбнется...
- я обязательно приду к тебе...
...до встречи!..

***

...Питер узок?... Мне и не заметно...
...Очень дорог мне его уют...
...Я брожу по улочкам заветным,
...где меня всегда с улыбкой ждут...

...Приезжай... И ты его услышишь...
...здесь мелодия особенно чиста...
...Ты с Исаакия свальсируешь по крышам...
Под свет прелюдии крылатого моста...

...И ангел улыбается на шпиле...
Он пропоет с небесной высоты
те песни..., что поэты так любили...
...их искренность почувствуешь и ты...

...Да... Бесспорно... Нет милее сердцу
Города, что Родиной зовешь...
Но, может быть, в душе, с ним по соседству,
Ты место и для Питера найдешь?...

...Ты приезжай... В любое время года...
...Ну что поделать, если при тебе
вдруг закапризничает матушка-природа...
и вспомнит своенравно о дожде...
  

...Под дождиком... под снегом... или солнцем...
С тобой сверяя - "громче" иль "потише"...
Мой город лишь души твоей коснется...,
Чтоб песню ты сумел его услышать...

...И он откроется тебе... и улыбнется...
...Красой каналов, переулочков, дворцов...
...Любовью светлой в твоем сердце отзовется...,
...лишь если ты ее в себе принять готов...

...А если лишь одним воспоминаньем
ты скажешь "Питер узок"... - не спеши...
когда-нибудь про новое свидание
тебе напомнит часть твоей души...

Ты приезжай... как только нотка сердца
Тебе о Петербурге пропоёт...
Здесь столько светлых тайн для новых песен...
...Ты приезжай...
...Тебя мой город ждет...

...Ты приезжай... 

***

...Петропавловка...
...Я каждый раз влюбляюсь...
...В энергетику твою...
...И в карильон...
...Вновь и вновь...
...Я вечером гуляю...
...под чудесный
...Колокольный перезвон...
...На Неве я сумерки
...встречаю...
...Близко-близко возле ног вода...
...Я немею...
...Я брожу в молчаньи...
...чтоб наслушаться мгновением...
...когда...
...город после нудной суматохи
...затихает,
...словно перед сном...
...И не надышаться
...каждым вздохом...
...Острова...,
...в который он влюблен...
...А колокола
...поют о вечном....
...Что за мастер
...Укрощает их...?.
...В небо смотрит
...девочна беспечная...
...Молится о том,
...чтоб не затих
...тот концерт,
...в котором луч мелодий
...освещает купол
...до небес...
...Ангела...
...Он!...
...Он взлетает вроде...
...Он взлетает!...
...Эх!...
...Пора чудес...

...Я оставлю площадь...
...К бастионам
...по мостовой
...ступая неспеша...
...сквозь сумерки,
...немного освещенные...
...идет-бредет
...девчоночья душа...
...Так тихо...
...У Нарышкина спектакль
...сейчас начнется...
...Собирается народ...
...Чтоб удивиться вновь...
...и чуть поплакать...
...девчонка вновь
...в театр тот войдет...
...Там все родные...
...будто снова в детство
...перелетит заветная душа...
...и вновь замрет
...иль затрепещет сердце...
...от приобщения к искусству,
...не дыша...
...А после уж...
...совсем поближе к ночи...
...вновь неспеша
...по Петропавловке бродить...
...С Собором,
...что скучает в одиночестве,
...о вечности
...подолгу говорить...
...И, вновь прощаясь,
...проходить по улочкам
...той Крепости,
...что помнит и Петра...
..."Я вновь к тебе вернусь...
...когда получится...
...ты отдыхай,
...родная, до утра..."
...И мимо зайца,
...на пеньке сидящего...
...через ворота...
...мост...
...и темный парк...
...я возвращаюсь
...снова в настоящее...
...К метро...
...Уж поздно...
...И домой пора...
  

***

Переменчив климат в Петербурге.
Погода неустойчива совсем,
И неизвестно, сколько завтра будет
Ноль градусов или плюс семь.

Сегодня минус - завтра плюс:
Температура скачет.
Лишь бьётся учащённо пульс,
А это сердце значит.

Над городом нависли тучи,
Дни солнечные сочтены,
И светлый тёплый лучик
На долгие бы дни....

Переменчив климат в Петербурге,
Меняться может каждый час.
Сегодня куртки - завтра шубы:
Не балует погодой нас.

***

Февраль. Уже светло. Кричат вороны в сквере.
Насквозь заиндевел Полюстровский прогон.
Автобус подошёл. Сейчас прижмут у двери
И быстро запихнут в простуженный салон.

Сегодня повезло – у самого окошка
Я целых полчаса смогу глазеть на мир,
Вот только подышу на изморозь немножко –
Исчезнет без следа изысканный ампир.

Натужено гудит автобус вдоль квартала,
Рекламы торжество – заманчивая сеть…
А вот и мост Петра – ажурный свод портала
Как будто над Невой подвешенная клеть.

На дальнем берегу за Смольным институтом
Собор в барочном стиле похожий на мираж.
Его голубизну мороз в туман укутал…
Мы съехали с моста – совсем иной пейзаж!

От скульптора дары – четыре “обормота”:
Кому-то по душе сей пошленький набор.
Вот снова промелькнул за правым поворотом
Без пастырских забот болеющий Собор.

В Таврическом саду Сергей Есенин в грусти.
Заснеженный простор молчит без детворы.
Когда-то пышный парк, а ныне – захолустье –
Как будто сотню лет гуляли топоры…

В оранжерейный дом Потёмкинской усадьбы
Озябшая спешу и, чтоб развеять грусть,
Мечтаю заказать я лилии для свадьбы,
Есенина стихи читая наизусть.

***

Над зданий серыми стенами,
Над крышами жилых домов
Летает небо облаками,
Пытаясь выдать смысл без слов...

О войнах, бедах, о блокаде.
О всех увиденных делах...
И о балах, о маскараде,
Каким здесь было счастье, крах...

И синевы его прозрачность-
То счастья, мира обещанье,
Что всё грядущее-удачно,
Залог для мира процветанья...

Я покоряюсь всем надеждам,
Что зародились на Сенной,
Не будет больше так, как прежде,
Я знаю: мне не быть одной!!!

И все печали удалились,
Когда поНевскому я шла...
Я у прохожих не стыдилась
Спросить: "А как ваши дела?"

В их взаорах столь прямых и светлых,
Как здесь положено, глазах
Читала яркие ответы:
"Отлично всё! Да как всегда!"
  

***

Раскинул дружески объятья
Собор Казанский над рекой:
«Позвольте же обнять вас, братья,
Прижавшись мраморной щекой…».

А Зимний в этот вечер летний
Румянцем солнечных зарниц
Скрывает возраст многолетний,
Припудрив нос пометом птиц.

Там куполов златые злаки
Взошли над гордою Невой,
Под медный звон заснул Исакий,
А Медный всадник удалой
Под гул волшебный и густой
Сошел с гранитного обломка,
И осмотрев тот край морской,
Узрел дела своих потомков,
А утром – снова на постой…

…Вот ночь укутала весь город
Своею звездною фатой,
И утоляет жадно голод,
Съедая свет и звуков рой.

Мосты свои открыли рты,
Зевая в сонной тишине…

Из темноты возникла Ты
И растворилась вся во мне…

***

Ласкаешь Питер, ты ночной,туристов взоры.
Своею несравненной  красотой.
Явив дома, с подсветкой и соборы.
Ласкаешь Питер, ты ночной, туристов взоры.
Речных трамвайчиков  и катеров несётся рой.
Маня  собой гулящих пешеходов.
Ласкаешь Питер, ты ночной,туристов взоры
Своею  несравненной красотой.
На набережных, тихо шепчут волны.
Ласкаешь Питер, ты ночной, туристов взоры
Лишь навевая сказочный нам сон.
Истории  событиями полный.
Ласкаешь Питер, ты ночной, туристов взоры.
Своею несравненной красотой.  

***

Разводные мосты над гранитной Невой –
Величавая стать Петербурга…
Каждый вправе гордиться своею судьбой,
В ней сюжет для пера драматурга.

Они очень красивы ночною порой,
Когда «рвут» мегаполис на части…
Вверх взмывают тяжёлой отвесной стеной,
И никто не оспорит их власти.

Каждый мост – это, словно отдельный рассказ,
Своя жизнь иль бессмертная песня…
Ждёт смиренно, покуда поступит приказ
На подъём… и мгновенно «воскреснет».

Не вернулся с работы… - Где был до сих пор?!
- Разводили мосты… - в отговорке…
Летом в «рейтинге» - первопричина всех ссор
Для «танцоров»,... что в той поговорке.

Судоходною жилкой нам служит Нева,
И лишь ночью мосты – не преграда…
В неудобствах достоинства видим всегда,
Толерантно: - Что ж… надо, так надо…

Я люблю тебя, славный мой Город-герой,
И ценю, как сердечного друга…
Разводные мосты над гранитной Невой
Ночью белой – душа Петербурга!

*** 

Когда тревога свяжет
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,

Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.

Держать его махину
Не мед - со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.

Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то -
И небо упадет,

Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.

А небо год от года
Всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.

...Стоят они, ребята,
Точеные тела,
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.

Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна,
Их красоту снарядами
Уродует война.

Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги - человеки,
Привыкшие к труду.

И жить ещё надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На жилистых руках.

***

Доброе  утро,  Питер -
Город   Санкт - Петербург.
Замкнутый   и  открытый,
Строгий   и   балагур.

Зимний   дворец   великий,
Знатный    Дворцовый  мост.
Над    куполами  блики
И   над   Невою    дождь...

Медный    дозорный   всадник,
Шар  причальной  стены.
Город   такой   нарядный
Помнящий   вкус   войны...

Замкнутый   и   открытый,
Строгий   и   балагур.
Доброе  утро,  Питер -
Город   Санкт - Петербург.

***

Санкт-Петербург – гранитный город,
Взнесенный Словом над Невой,
Где небосвод давно распорот
Адмиралтейскою иглой!

Как явь, вплелись в твои туманы
Виденья двухсотлетних снов,
О, самый призрачный и странный
Из всех российских городов!

Недаром Пушкин и Растрелли,
Сверкнувши молнией в веках,
Так титанически воспели
Тебя в граните и в стихах.

И майской ночью в белом дыме,
И в завываньи зимних пург
Ты всех прекрасней, несравнимый
Блистательный Санкт-Петербург!

***

Как бьется сердце! И в печали,
На миг былое возвратив,
Передо мной взлетают дали
Санкт-Петербургских перспектив!


И, перерезавши кварталы,
Всплывают вдруг из темноты
Санкт-Петербургские каналы,
Санкт-Петербургские мосты!


И, опершись на колоннады,
Встают незыблемой чредой
Дворцов гранитные громады
Над потемневшею Невой!..


Звенят проспекты и бульвары,
И в бесконечности ночей
На влажных плитах тротуара
Дробится отсвет фонарей...


Пусть апельсинные аллеи
Лучистым золотом горят,
Мне петербургский дождь милее,
Чем солнце тысячи Гренад! . .

Пусть клонит голову все ниже,
Но ни друзьям и ни врагам
За все Нью-Йорки и Парижи
Одной березки не отдам!


Что мне Париж, раз он не русский?!
Ах, для меня под дождь и град,
На каждой тумбе петербургской
Цветет шампанский виноград!..


И, застилая все живое,
Туманом Невским перевит,
Санкт-Петербург передо мною
Гранитным призраком стоит!..

***

Город над вольной Невой,
Город нашей славы трудовой,
Слушай, Ленинград, я тебе спою
Задушевную песню свою.

Здесь проходила, друзья,
Юность комсомольская моя.
За родимый край с песней молодой
Шли ровесники рядом со мной.

С этой поры огневой,
Где бы вы ни встретились со мной,
Старые друзья, в вас я узнаю
Беспокойную юность мою...

Песня летит над Невой,
Засыпает город дорогой.
В парках и садах липы шелестят.
Доброй ночи, родной Ленинград!

***

Мне нравится Петра портрет:
Здесь царь не молодой, не старый.
Ему примерно сорок лет,
Вид у него открытый, бравый.

Его высокий, царский лоб
И брови, как у птицы крылья.
Пред нами царь, а не холоп ,
Он символ власти и величья.

Наш русский царь отважным  был,
Его боялись, но любили.
Делами он в веках прослыл,
Их до сих поре не позабыли.

Колокола с церквей снимал
И божьей кары не боялся,
На пушки их переплавлял
И этот грех ему прощался.

***

Санкт-Петербург – державный город,
Стоит три века над  Невой.
Он, как святыня, всем нам дорог,
Овеян славой боевой.

Его создатель – Петр Великий.
Построил мощный русский флот
И этот топкий край безликий
В надежный  превратил оплот.

Народ дела Петровы множит,
В строй вводит мощные суда.
Никто нам запретить не может
Быть начеку везде, всегда.

И это детище Петрово
Страна, как око, бережет.
У нас к защите всё готово –
Здесь враг коварный не пройдёт!

***

Петербург – жемчужина России.
По-другому не могу назвать.
Для меня нет города красивей –
Буду его вечно воспевать.

Питер – это гордость русской славы,
Никогда не меркнущей в веках.
Сила и могущество державы
Родились на невских берегах.

Пётр Великий здесь столицу создал
На краю родной своей земли
Он указ по всей России издал:
Строить боевые корабли.

Мы указ Петровский выполняем:
Строим для страны железный щит.
Родину надёжно охраняем –
Флот всегда в готовности стоит.

***

Люблю я Петербург парадный
И над ним неба синеву,
Когда идёт народ нарядный
На многоводную Неву.

Сегодня день морского флота –
Пришли на праздник корабли.
Открыли в дамбе им ворота –
Они в реку Неву вошли.

Пётр Первый флот российский создал
Во время северной войны.
Немало он здоровья отдал
За этот щит для всей страны.

За выход к морю царь наш дрался,
Он шведский флот весь потопил.
Ценою крови мир достался –
Но выход к морю получил.

***

Кто в Петербурге не бывал
И красоты его не видел,
Тот очень много потерял –
Считай, что сам себя обидел.

Садись на поезд и вперёд,
Как метеор лети стрелою.
Запомни, друг мой, жизнь идёт,
Стареет все и мы с тобою.

Пока ты молод и здоров –
Стремись к высокому искусству.
Пусть нет в тебе больших даров,
Доверься внутреннему чувству.

Спеши увидеть красоту
Великих мастеров творенье.
В душе заполни пустоту,
В тебе родится вдохновенье.

Пусть ты не Росси и не Клодт –
Но постарайся след оставить.
И ни на день и не на год,
А чтоб в веках себя прославить.

***

Петропавловская крепость
На реке Неве стоит,
С нее видно всю окрестность,
Ангел там над ней парит.

В небе высоко летает,
Видит далеко вокруг,
Он покой наш охраняет
И весь город Петербург.

Бывшую Петра столицу,
Красивей которой нет,
Бережём мы, как зеницу,
Вот уже три сотни лет.
 
Петербургские дожди.
Тучи низко проплывают,
Тёплых дней теперь не жди,
Как с брандспойта поливают

***

Я по Невскому шагаю
Прячу голову под зонт,
Тучу взглядом провожаю
В темно – серый горизонт.

Зонт, как птица в небо рвётся,
Вырывается из рук,
С крыш вода ручьями льется,
Сильный  гром гремит вокруг.

Буйный ветер разыгрался,
Я сложить свой зонт хотел,
Он от ручки оторвался
И в Фонтанку улетел.  

***

У берегов Невы стоят
Красавцы – теплоходы,
Они в залив идти хотят,
Затем в морские воды.

Но их судьба – речной удел,
А не морские воды.
Я плавать по морям хотел
В студенческие годы.

Пока мечтал, я постарел,
Желания остыли,
Уже забыл, чего хотел,
Но точно помню, были.

Они стоят, и не грустят,
А я хожу, грущу,
Земного счастья не хотят, 
А я его ищу.

***

Капризна осень в Петербурге,
То солнце светит, то дожди,
Ветра ревут по всей округе,
В такие дни мороза жди.

Когда октябрь наступает,
Меняет город внешний вид:
С деревьев желтый лист спадает
И долго в воздухе парит.

Куда ни глянь, везде кружится:
По всему саду вдоль оград,
Прохожим под ноги ложиться
И затихает Летний сад.

На зиму Летний сад закроют,
Его закроют до весны –
Весною вновь опять откроют
И он лишится тишины.

***

Нева наш город украшает
Своей холодной красотой,
Вода зеркально отражает
Собора купол золотой.

Далеко виден крест собора
В хороший летний, ясный день,
Закроет туча свет, как штора,
И от креста исчезнет тень.

Наш Исаакий знаменитый,
Ему подобных в мире нет:
Весь купол золотом покрытый,
Стоять ему тут сотни лет.

Когда здесь солнышко заходит
И купол ярко не блестит,
Луна сюда светить приходит,
Как лампа мощная горит.  

***

Люблю я Невский наш проспект
С его прекрасными дворцами,
Красивее в России нет
Вы в этом убедитесь сами.

Пройдите по нему к Неве
Пешком с Московского вокзала,
Над ним всё небо в синеве –
На нем героям стела встала.

Вам встретится Гостиный двор,
А вы идите дальше мимо,
Увидите Невы простор
Величие неповторимо.

Здесь летней теплою порой
Туристы целый день гуляют,
Идут и группой, и толпой,
Спеша и не спеша шагают.

Красив наш Невский и зимой,
Красив в любое время года,
Красив в мороз и в летний зной,
Какая б ни была погода.

***

Петропавловская крепость
В Петербурге на Неве,
Украшает всю окрестность
В поднебесной синеве.

Крест и Ангел златокрылый
Всем видны издалека,
Там построен храм красивый,
Он воздвигнут на века.

Эту крепость Пётр построил,
Тем столицу заложил,
В ней он силу войск удвоил,
Шведов натиск отразил.

С той поры прошло три века,
Крепость по сей день стоит,
Петербург стал словно Мекка,
Кто ж его не посетит?

***

Небо голубое над Невою,
И нигде ни облачка вокруг,
Снится мне и летом и зимою
Город наш красавец – Петербург.

Снятся мне широкие проспекты,
Исаакий снится под луной,
Фейерверков  яркие эффекты
И сам Пётр Великий молодой.

Он идет широкими шагами
Вдоль Невы, где строят корабли,
Мысли его заняты делами
Вверенной судьбой ему земли.

Мудрым был правитель всероссийский
Далеко властитель наш смотрел.
Он построил мощный флот балтийский,
Чтоб никто нас тронуть не посмел.

Славного царя у нас не стало,
Но как много  сделать он успел.
А ему всегда казалось мало,
Для страны он большего хотел.

***

Мосты поднялись над Невою,
Уснул Петербург до утра,
Звезда говорит со звездою,
Любуясь творением Петра.

Какие прекрасные здания,
Какие проспекты, сады.
Три века прошло созиданья,
Здесь всех поколений труды.

Вот если б сейчас царь проснулся
И сверху на город взглянул,
Приветливо б нам улыбнулся
И снова спокойно уснул.

Не зря он столицу поставил,
Похожего города нет.
Себя и Россию прославил,
Примерно на тысячу лет.

***

Красивый город Петербург –
России бывшая столица.
Когда осмотришься вокруг:
Кругом приветливые лица.

На Невском вечером и днём
Рекламы броские сияют,
Своим чарующим огнём
Повеселиться приглашают.

Всё как в былые времена,
Когда здесь господа гуляли,
За рюмку красного вина
Девиц на ночку приглашали.

Прошло с тех пор так много лет,
Когда наш царь здесь веселился,
Петра давным-давно уж нет,    
Но дух Петровский сохранился.

***

Летают чайки над Невой –
С утра до вечера кружатся,
Кричат весь день над головой,
Под вечер отдыхать садятся.

Без них наш город чуть скучней
Без них его представить сложно
Без белых Питерских ночей
Понять наш город невозможно.

Царь Пётр был мудрый человек,
Не зря столицу здесь поставил.
Стоит она четвёртый век.
Он память на века оставил.

***

Всем Петербург наш нравится
С красавицей Невой.
Он во всём мире славится
Своею красотой.

Его красоты описать
Не хватит русских слов,
Как мне словами передать
Всю прелесть берегов.

На них дворцы везде стоят,
Стоят с времён Петра.
В Неву, как зеркала глядят,
Глядят весь день с утра.

В них роскошь лезет напоказ
Владельцев тех времён…
Архитектура как рассказ
Без дат и без имён.

Всё о богатстве говорит,
Здесь жизнь бурлит, кипит,
Здесь каждый камень и гранит
Историю хранит.

***

На небе солнце золотое
Над необузданной Невой.
Промчалось время молодое
Теперь я старый и седой.

Но Петербург мне также дорог,
Как и в мои семнадцать лет,
Люблю тебя, мой милый город,
Милей тебя на свете нет.

Не нужен мне Париж и Лондон,
И Вашингтон мне ни к чему,
Петром Великим город создан
И дорог сердцу моему.   

***

Мощью завораживает взор,
Вызывает трепет и волнение
Сказочный Исаакиевский собор,
Монферрана лучшее творение.

Вознесясь над городом Петра,
В облаках плывущих утопает
Кафедральный православный храм,
Купола корона золотая.

Виден в любой день издалека.
Крест лучится в солнечном сиянии.
Храм, как стометровый великан,
В мраморно-гранитном одеянии.

***

Статуи апостолов святых
С высоты взирают поднебесной.
Смотрит Иоанн с орлом, застыв.
С ангелом Матвей предстал чудесным.

Марк- евангелист с рычащим львом,
Символом отваги, зверем лютым.
А святой Андрей с косым крестом-
Своей смерти страшной атрибутом.

***

И фигур всех выше от земли
Ангелы парят на балюстраде.
Войны перед взором их прошли,
Бунты и блокада в Ленинграде.

Революций шумных череда,
Наводнения, пожары, голод,
Петербург, хранившие всегда,
Продолжают защищать свой город.

Зрит на Запад Иеремиил.
На груди- «Всевидящее Око».
С «Оком» и архангел Михаил
Смотрит зорко в сторону Востока.

Венец в руки взял Иегудил.
Он на Юг торжественно взирает,
А на север смотрит Уриил,
В лучах солнца меч его играет.

***

Ежедневно, сорок долгих лет
Тысячи трудились неустанно,
Чтобы наконец увидел свет
Проект этот зодчего желанный.

Крепостные и свободный люд
Строили собор в жару и холод,
Много жизней отнял тяжкий труд,
Не взирая, стар был или молод.

Золотили купол на века.
То была нелегкая работа.
Течет быстро времени река,
До сих пор не стёрлась позолота.

К сожалению, люди той поры
Про опасность метода не знали.
Ртути вредоносные пары
Шестьдесят работников забрали

Жизнь отдали, чтобы засверкал
Этот купол, в небо устремлённый.
Вырубали из карельских скал   
Мастера гигантские колонны.

Привозили в баржах монолит,
Шкурили, чтоб гладок был и ровен.
Всех колонн коричневый гранит,
До зеркальной глади полирован.

Строили огромные леса,
С восхищением люди любовались,
Как легко и быстро в небеса
Мощные колонны подымались.

***

Храм чарует роскошью внутри,
Золотом блистает и камнями.
Малахит, порфир и лазурит
Полыхают яркими огнями.

Уникален сказочный декор.
Разноцветный мрамор красит стены.
Белый, красный поражают взор,
Розовый и желтый из Сиены.

***

Расписать собор привлечены
Были Карл Брюллов, Шебуев, Басин,
Живописцы лучшие страны.
И плафон по истине прекрасен-

Напоенный солнцем небосвод,
Дева в одеянии бирюзовом.
Иоанн Креститель предстает
Вместе с Иоанном Богословом.

Карл Брюллов великий восклицал,
Что под сводом ему стало тесно,
И теперь бы небо расписал.
Стала эта фраза всем известной.

Карл работу завершить не смог,
Простудился и случилось горе-
От болезни он надолго слёг,
И страну покинув, умер вскоре.

Плафон Петр Басин дописал.
Он изобразил евангелистов
Четырех святых на парусах
Под громадным куполом лучистым.

***

Один город - одна любовь, Санкт-Петербург.
Храни в себе тысячи тайн безответных страстей.
Пусть тоскливый, но точно мой искренний друг.
Разводишь людей как мосты, не скрывая очей.

Но, однако, я снова здесь, с ним и тобой
Ступаю без страха сорваться среди темноты.
Ты печален, но, так и быть, приводишь домой,
Читая лишь честные чувства внутри суеты.  

***

1.
По Летнему саду гуляю в раздумье,
Невы вспоминая былое безумье,
Когда наводненья сметали до тла
Красу, превращая в подобье котла,
Где барки крутились, тонули скульптуры,
На дно унося достиженья культуры,
Но вновь возрождался Петра дивный сад,
Чтоб в детстве Онегин играть был бы рад
На светлых лужайках, резвясь до поры,
Ещё не касаясь дуэльной игры.

Кого бы ни встретил в саду ты воочью:
Ведь  Музы слетались сюда белой ночью,
И Пушкин в халате, домашних туфлях
Слагал свои  песни  на летних полях.
А там, где обзор был роскошен и пуст,
Шевченко копировал греческий бюст.
И, к слову, отметить скорее бы надо
Ограду чудесную Летнего сада,
Решётки железной изящный узор,
Причудливой вязью ласкающий взор.

2.
О, сколько ж видела решётка:
К граниту подплывала лодка,
И дочь Петра в неё ступала
Во дни торжеств и карнавала,
И плыл кортеж вдоль берегов
Под стук гарцующих подков.
Копьём вонзались в небо ели,
А крепостные в рог гудели,
Но здесь же власть подстерегало
Террора  мстительное жало -
На государя нападенья
Носились в воздухе виденья,
И ждал напротив равелин
Уж каракозовских годин.

3.
И нынче отрадно гулянье по саду,
Как будто находишь для сердца награду.
И свежестью дышит усталая грудь,
И знаешь, что твой продолжается путь,
Что вместе с тенями великого града
С тобою войдёт сюда тень Волгограда,
Духовно следя с облюбованной  лавки,
Как лебедь плывёт по Лебяжьей канавке,
Как звери стеклись к постаменту Крылова,
Как дети играют тут снова и снова...

***


Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург, я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Петербург, у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

***

Петровой волей сотворен
И светом ленинским означен —
В труды по горло погружен,
Он жил — и жить не мог иначе.

Он сердцем помнил: береги
Вот эти мирные границы,-
Не раз, как волны, шли враги,
Чтоб о гранит его разбиться.

Исчезнуть пенным вихрем брызг,
Бесследно кануть в бездне черной
А он стоял, большой, как жизнь,
Ни с кем не схожий, неповторный!

И под фашистских пушек вой
Таким, каким его мы знаем,
Он принял бой, как часовой,
Чей пост вовеки несменяем!

***

В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.

В черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Все цветут бессмертные цветы.

Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.

Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, бессмысленное слово
Я в ночи советской помолюсь.

***

Белые хлопья и конский навоз
Смесились в грязную желтую массу и преют.
Протухшая, кислая, скучная, острая вонь…
Автомобиль и патронный обоз.
В небе пары, разлагаясь, сереют.
В конце переулка желтый огонь…
Плывет отравленный пьяный!
Бросил в глаза проклятую брань
И скрылся, качаясь, — нелепый, ничтожный и рваный.
Сверху сочится какая-то дрянь…
Из дверей извозчичьих чадных трактиров
Вырывается мутным снопом
Желтый пар, пропитанный шерстью и щами…
Слышишь крики распаренных сиплых сатиров?
Они веселятся… Плетется чиновник с попом.
Щебечет грудастая дама с хлыщами,
Орут ломовые на темных слоновых коней,
Хлещет кнут и скучное острое русское слово!
На крутом повороте забили подковы

По лбам обнаженных камней —
И опять тишина.
Пестроглазый трамвай вдалеке промелькнул.
Одиночество скучных шагов… «Ка-ра-ул!»
Все черней и неверней уходит стена,
Мертвый день растворился в тумане вечернем…
Зазвонили к вечерне.
Пей до дна!

***

Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
и думать: вот гранит, а дышит, как природа…
Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак.

Былая жизнь моя – предгорье сих ступеней.
Как улица стара, где жили повара.
Развязно юн пред ней пригожий дом столетний.
Светает, а луна трудов не прервала.

Как велика луна вблизи окна. Мы сами
затеяли жильё вблизи небесных недр.
Попробуем продлить привал судьбы в мансарде:
ведь выше — только глушь, где нас с тобою нет.

Плеск вечности в ночи подтачивает стены
и зарится на миг, где рядом ты и я.
Какая даль видна! И коль взглянуть острее,
возможно различить границу бытия.

Вселенная в окне — букварь для грамотея,
читаю по складам и не хочу прочесть.
Объятую зарей, дымами и метелью,
как я люблю Москву, покуда время есть.

И давешняя мысль — не больше безрассудства.
Светает на глазах, всё шире, всё быстрей.
Уже совсем светло. Но, позабыв проснуться,
простёр Тверской бульвар цепочку фонарей

***

Сколько выпито, сбито, добыто,
Знает ветер над серой Невой.
Сладко цокают в полночь копыта
По торцовой сухой мостовой.

Там, в Путилове, в Колпине, грохот.
Роковая настала пора.
Там «ура» перекатами в ротах,
Как два века назад за Петра.

В центре города треском петарды
Рассыпаются тени карет.
Августейшие кавалергарды
Позабыли свой давешний бред.

Стынут в римской броне истуканы,
Слышат радужный клекот орла.
Как последней попойки стаканы,
Эрмитажа звенят зеркала.

Заревым ли горнистом разбужен,
Обойден ли матросским штыком,
Павел Первый на призрачный ужин
Входит с высунутым языком.

И, сливаясь с сиреной кронштадтской,
Льется бронзовый голос Петра —
Там, где с трубками в буре кабацкой
Чужестранные спят шкипера.

***

Ко мне, туманная Леила!
Весна пустынная, назад!
Бледно-зеленые ветрила
дворцовый распускает сад.

Орлы мерцают вдоль опушки.
Нева, лениво шелестя,
как Лета льется. След локтя
оставил на граните Пушкин.

Леила, полно, перестань,
не плачь, весна моя былая.
На вывеске плавучей — глянь —
какая рыба голубая.

В петровом бледном небе — штиль,
флотилия туманов вольных,
и на торцах восьмиугольных
все та же золотая пыль.

***

Он на трясине был построен
средь бури творческих времен:
он вырос — холоден и строен,
под вопли нищих похорон.

Он сонным грезам предавался,
но под гранитною пятой
до срока тайного скрывался
мир целый,— мстительно-живой.

Дышал он смертною отравой,
весь беззаконных полон сил.
А этот город величавый
главу так гордо возносил.

И оснеженный, в дымке синей
однажды спал он,— недвижим,
как что-то в сумрачной трясине
внезапно вздрогнуло под ним.

И все кругом затрепетало,
и стоглагольный грянул зов:
раскрывшись, бездна отдавала
зaвopoженныx мертвецов.

И пошатнулся всадник медный,
и помрачился свод небес,
и раздавался крик победный:
«Да здравствует болотный бес».

***

Город Змеи и Медного Всадника,
Пушкина город и Достоевского,
Ныне, вчера,
Вечно — единый,
От небоскребов до палисадника,
От островов до шумного Невского, —
Мощью Петра,
Тайной — змеиной!

В прошлом виденья прожиты, отжиты
Драм бредовых, кошмарных нелепостей;
Душная мгла
Крыла злодейства…

Что ж! В веке новом — тот же ты, тот же ты!
Те же твердыни призрачной крепости,
Та же игла
Адмиралтейства!
Мозг всей России! с трепетом пламенным,
Полон ты дивным, царственным помыслом:
Звоны, в веках,
Славы — слышнее…
Как же вгнездились в черепе каменном,
В ужасе дней, ниспосланных Промыслом,
Прячась во прах,
Лютые змеи?
Вспомни свой символ: Всадника Медного!
Тщетно Нева зажата гранитами.
Тщетно углы
Прямы и строги:
Мчись к полосе луча заповедного,
Злого дракона сбросив копытами
В пропасти мглы
С вольной дороги!

***

Cardan solaire на Меньшиковом доме.
Подняв волну, проходит пароход.
О, есть ли что на свете мне знакомей,
Чем шпилей блеск и отблеск этих вод!
Как щелочка, чернеет переулок.
Садятся воробьи на провода.
У наизусть затверженных прогулок
Соленый привкус — тоже не беда.

***

Темно под арками Казанского собора.
Привычной грязью скрыты небеса.
На тротуаре в вялой вспышке спора
Хрипят ночных красавиц голоса.

Спят магазины, стены и ворота.
Чума любви в накрашенных бровях
Напомнила прохожему кого-то,
Давно истлевшего в покинутых краях…

Недолгий торг окончен торопливо —
Вон на извозчике любовная чета:
Он жадно курит, а она гнусит.

Проплыл городовой, зевающий тоскливо,
Проплыл фонарь пустынного моста,
И дева пьяная вдогонку им свистит.

***

Санкт-Петербург — гранитный город,
Взнесенный Словом над Невой,
Где небосвод давно распорот
Адмиралтейскою иглой!

Как явь, вплелись в твои туманы
Виденья двухсотлетних снов,
О, самый призрачный и странный
Из всех российских городов!

Недаром Пушкин и Растрелли,
Сверкнувши молнией в веках,
Так титанически воспели
Тебя — в граните и в стихах!

И майской ночью в белом дыме,
И в завываньи зимних пург
Ты всех прекрасней — несравнимый
Блистательный Санкт-Петербург!

***

Напастям жалким и однообразным
Там предавались до потери сил.
Один лишь я полуживым соблазном
Средь озабоченных ходил.

Смотрели на меня — и забывали
Клокочущие чайники свои;
На печках валенки сгорали;
Все слушали стихи мои.

А мне тогда в тьме гробовой, российской,
Являлась вестница в цветах,
И лад открылся музикийский
Мне в сногсшибательных ветрах.

И я безумел от видений,
Когда чрез ледяной канал,
Скользя с обломанных ступеней,
Треску зловонную таскал,

И каждый стих гоня сквозь прозу,
Вывихивая каждую строку,
Привил таки классическую розу
К советскому дичку.

***

Над желтизной правительственных зданий
Кружилась долго мутная метель,
И правовед опять садится в сани,
Широким жестом запахнув шинель.

Зимуют пароходы. На припеке
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна, — как броненосец в доке,
Россия отдыхает тяжело.

А над Невой — посольства полумира,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.

Тяжка обуза северного сноба —
Онегина старинная тоска;
На площади сената — вал сугроба,
Дымок костра и холодок штыка… 

Черпали воду ялики, и чайки
Морские посещали склад пеньки,
Где, продавая сбитень или сайки,
Лишь оперные бродят мужики.

Летит в туман моторов вереница.
Самолюбивый,скромный пешеход,
Чудак Евгений бедности стыдится
Бензин вдыхает и судьбу клянет!

***

Не ленинградец я по рожденью.
И все же я вправе сказать вполне,
Что я — ленинградец по дымным сраженьям,
По первым окопным стихотвореньям,
По холоду, голоду, по лишеньям,
Короче: по юности, по войне!

В Синявинских топях, в боях подо Мгою,
Где снег был то в пепле, то в бурой крови,
Мы с городом жили одной судьбою,
Словно как родственники, свои.

Было нам всяко: и горько, и сложно.
Мы знали, можно, на кочках скользя,
Сгинуть в болоте, замерзнуть можно,
Свалиться под пулей, отчаяться можно,
Можно и то, и другое можно,
И лишь Ленинграда отдать нельзя!

И я его спас, навсегда, навечно:
Невка, Васильевский, Зимний дворец…
Впрочем, не я, не один, конечно.-
Его заслонил миллион сердец!

И если бы чудом вдруг разделить
На всех бойцов и на всех командиров
Дома и проулки, то, может быть,
Выйдет, что я сумел защитить
Дом. Пусть не дом, пусть одну квартиру.

Товарищ мой, друг ленинградский мой,
Как знать, но, быть может, твоя квартира
Как раз вот и есть та, спасенная мной
От смерти для самого мирного мира!

А значит, я и зимой и летом
В проулке твоем, что шумит листвой,
На улице каждой, в городе этом
Не гость, не турист, а навеки свой.

И, всякий раз сюда приезжая,
Шагнув в толкотню, в городскую зарю,
Я, сердца взволнованный стук унимая,
С горячей нежностью говорю:

— Здравствуй, по-вешнему строг и молод,
Крылья раскинувший над Невой,
Город-красавец, город-герой,
Неповторимый город!

Здравствуйте, врезанные в рассвет
Проспекты, дворцы и мосты висячие,
Здравствуй, память далеких лет,
Здравствуй, юность моя горячая!

Здравствуйте, в парках ночных соловьи
И все, с чем так радостно мне встречаться.
Здравствуйте, дорогие мои,
На всю мою жизнь дорогие мои,
Милые ленинградцы!

***

Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты…
Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,
Да Неву буро-желтого цвета,
Да пустыни немых площадей,
Где казнили людей до рассвета.

А что было у нас на земле,
Чем вознесся орел наш двуглавый,
В темных лаврах гигант на скале,-
Завтра станет ребячьей забавой.

Уж на что был он грозен и смел,
Да скакун его бешеный выдал,
Царь змеи раздавить не сумел,
И прижатая стала наш идол.

Ни кремлей, ни чудес, ни святынь,
Ни миражей, ни слез, ни улыбки…
Только камни из мерзлых пустынь
Да сознанье проклятой ошибки.

Даже в мае, когда разлиты
Белой ночи над волнами тени,
Там не чары весенней мечты,
Там отрава бесплодных хотений.

***

Над Россиею
Небо синее,
Небо синее над Невой,
В целом мире нет,
Нет красивее
Ленинграда моего.

Нам всё помнится: в ночи зимние
Над Россией, над родимою страной,
Весь израненный, в снежном инее
Гордо высился печальный город мой.

Славы города, где сражались мы,
Никому ты, как винтовки, не отдашь.
Вместе с солнышком пробуждается
Наша песня, наша слава, город наш!

***

О, как мне горестно, мой город неживой.
Мой Петр! Мой Петр! Я будто на чужбине.
Сквозь здешний Кремль я вижу: над Невой
Плывет дымок, чуть розовый, чуть синий.

Я слышу сосен скрип. Сосна к сосне
Склоняется. О, время! О, движенье!
Гранитный шум я слышу, как во сне,
И мудрых волн спокойное теченье.

О, град мой! О, Петр, верни, верни,
Верни мой дом, верни мое наследство!
Любви моей мучительные дни,
Любви моей мучительное детство.

***

Хожу по Ленинграду я,
Хожу, не чуя ног,
Девиц прекрасных радуя,
Веселый паренек.

Девицы ленинградские
С меня не сводят глаз.
Похож я на Горация,
Да только косоглаз.

И ем, и пью достаточно,
Любезен и игрив.
Красиво и загадочно
Звучит мой лейтмотив.

Лети ты, песня звонкая,
Гони жеманниц прочь.
С хорошею девчонкою
Я встречу белу ночь.

***

Мне чудится в Рождественское утро
мой легкий, мой воздушный Петербург…
Я странствую по набережной… Солнце
взошло туманной розой. Пухлым слоем
снег тянется по выпуклым перилам.
И рысаки под сетками цветными
проносятся, как сказочные птицы;
а вдалеке, за ширью снежной, тают
в лазури сизой розовые струи
над кровлями: как призрак золотистый,
мерцает крепость (в полдень бухнет пушка:
сперва дымок, потом раскат звенящий);
и на снегу зеленой бирюзою
горят квадраты вырезанных льдин.

Приземистый вагончик темно-синий,
пером скользя по проволоке тонкой,
через Неву пушистую по рельсам
игрушечным бежит себе, а рядом
расчищенная искрится дорожка
меж елочек, повоткнутых в сугробы:
бывало, сядешь в кресло на сосновых
полозьях,— парень в желтых рукавицах
за спинку хвать,— и вот по голубому
гудящему ледку толкает, крепко
отбрасывая ноги, косо ставя
ножи коньков, веревкой кое-как
прикрученные к валенкам, тупые,
такие же, как в пушкинские зимы…

Я странствую по городу родному,
по улицам таинственно-широким,
гляжу с мостов на белые каналы,
на пристани и рыбные садки.
Катки, катки,— на Мойке, на Фонтанке,
в юсуповском серебряном раю:
кто учится, смешно раскинув руки,
кто плавные описывает дуги, —
и бегуны в рейтузах шерстяных
гоняются по кругу, перегнувшись,
сжав за спиной футляр от этих длинных
коньков своих, сверкающих как бритвы,
по звучному лоснящемуся льду.

А в городском саду — моем любимом —
между Невой и дымчатым собором,
сияющие, легкие виденья
сквозных ветвей склоняются над снегом,
над будками, над каменным верблюдом
Пржевальского, над скованным бассейном,-
и дети с гор катаются, гремят,
ложась ничком на бархатные санки.

Я помню все: Сенат охряный, тумбы
и цепи их чугунные вокруг
седой скалы, откуда рвется в небо
крутой восторг зеленоватой бронзы.
А там, вдали, над сетью серебристой,
над кружевами дивными деревьев —
там величаво плавает в лазури
морозом очарованный Исакий:
воздушный луч на куполе туманном,
подернутые инеем колонны…

Мой девственный, мой призрачный!.. Навеки
в душе моей, как чудо, сохранится
твой легкий лик, твой воздух несравненный,
твои сады, и дали, и каналы,
твоя зима, высокая, как сон
о стройности нездешней…
Ты растаял,
ты отлетел, а я влачу виденья
в иных краях,— на площадях зеркальных,

на палубах скользящих… Трудно мне…
Но иногда во сне я слышу звуки
далекие, я слышу, как в раю
о Петербурге Пушкин ясноглазый
беседует с другим поэтом, поздно
пришедшим в мир и скорбно отошедшим,
любившим город свой непостижимый
рыдающей и реющей любовью.

И слышу я, как Пушкин вспоминает
все мелочи крылатые, оттенки
и отзвуки: «Я помню,— говорит,—
летучий снег, и Летний Сад, и лепет
Олениной… Я помню, как, женатый,
я возвращался с медленных балов
в карете дребезжащей по Мильонной,
и радуги по стеклам проходили,
но, веришь ли, всего живее помню
тот легкий мост, где встретил я Данзаса
в январский день, пред самою дуэлью…»

***

Ах, как приятно в день весенний
Урвать часок на променад
И для галантных приключений
Зайти в веселый «Летний сад».

Там, средь толпы жантильно-гибкой,
Всегда храня печальный вид,
С разочарованной улыбкой
Поручик Лермонтов стоит!..

Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно,
Серебряно-призрачный город туманов…

Ах, Петербург, красавиц «мушки»,
Дворцы, каналы, Невский твой!
И Александр Сергеич Пушкин
У парапета над Невой!
А белой ночью, как нелепость,
Забывши день, всю ночь без сна
На «Петропавловскую крепость»
Глядеть из темного окна!..
И, лишь запрут в «Гостинном» лавки,
Несутся к небу до утра
Рыданье Лизы у «Канавки»
И топот Медного Петра!..

Ах, Санкт-Петербург, все в тебе очень странно,
Серебряно-призрачный город туманов…

Ах, Петербург, красавиц «мушки»,
Дворцы, каналы, Невский твой!
И Александр Сергеич Пушкин
У парапета над Невой!

***

Твой остов прям, твой облик жёсток,
Шершавопыльный — сер гранит,
И каждый зыбкий перекресток
Тупым предательством дрожит.

Твоё холодное кипенье
Страшней бездвижности пустынь.
Твоё дыханье — смерть и тленье,
А воды — горькая полынь.

Как уголь, дни, — а ночи белы,
Из скверов тянет трупной мглой.
И свод небесный, остеклелый
Пронзен заречною иглой.

Бывает: водный ход обратен,
Вздыбясь, идёт река назад…
Река не смоет рыжих пятен
С береговых своих громад,

Те пятна, ржавые, вскипели,
Их ни забыть, — ни затоптать…
Горит, горит на тёмном теле
Неугасимая печать!

Как прежде, вьётся змей твой медный,
Над змеем стынет медный конь…
И не сожрет тебя победный
Всеочищающий огонь, —

Нет! Ты утонешь в тине черной,
Проклятый город, Божий враг,
И червь болотный, червь упорный
Изъест твой каменный костяк.

***

Меж тонких льдин вода струится;
И отсвет уличных огней
Винтами яркими крутится
В стекле Петропольских зыбей.

Вон там лиловыми дугами
Ряды сияют фонарей;
Двумя живыми ручейками
Толпа встречается людей.

Люблю тебя, Нева седая,
И льдов твоих звенящий треск, —
И бег и вспышки звезд трамвая,
И гул, и проволоки блеск;

И снег сыпучий под санями,
Подушки шапок кучерских,
И понукание конями,
И пар моторов деловых.

Люблю я конок ход ленивый,
И дребезжанье стекол их, —
Зимы рисунок прихотливый
На окнах лавок городских.

Люблю по Невскому прогулки,
Гостиный двор и каланчу,
Мосты, сады и переулки,
В часовне бедную свечу,

И звон колоколов собора,
И колокольню в синей мгле,
И на коне с грозою взора
Петра на северной скале.

Люблю Царицын луг веселый,
Полеты легких скакунов,
И грохот конницы тяжелой,
И лес кудрявых казаков; —

И раны старых гренадеров
Курносых Павловских солдат, —
И сталь штыков, и блеск манерок,
Громовый «Здравия» раскат.

Люблю зеленые лафеты
И дула пушек полевых,
А в полдень грозные приветы
Из жерл орудий крепостных.

Люблю, когда по тротуарам
Скользит, снует толпа теней,
Когда седым клубятся паром
Бока и ноздри лошадей;

— Ветвей волшебные наряды,
И синий снег в морозный день,
И солнца пурпурные взгляды,
Огонь костра, и дым, и тень.

Люблю старушек я в морщинах,
Таких, которых на картинах
Живописуют мастерски
Рембрандта смелые мазки.

Люблю ланит рассвет прекрасный
И две богатые косы,
И взор восторженный и ясный,
Как капли утренней росы.

Скажи, о юность, что милее
И вдохновеннее тебя?
И я когда-то был нежнее, —
Я помню в юности себя.

И я мечтал и строил замки,
И мысль, не втиснутая в рамки,
Бродила вольно; я горел
И ни о чем не сожалел.

Мы все тогда поэты были;
Свежи, как майская листва,
Мы утром дней не дорожили,
Как лучшим даром естества.

Но прочь, собравшиеся складки!
Мгновенья прожитые сладки.
Вздыхать о прошлом не хочу,
Но в свой размер его включу.

Влюблен я в Пушкинские ямбы,
Порой летучие, как пух,
(В их честь слагал я дифирамбы)
Они пленяют русский слух.

***

1

Вновь Исакий в облаченье
Из литого серебра.
Стынет в грозном нетерпенье
Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый
С черных труб сметает гарь…
Ах! своей столицей новой
Недоволен государь.

2

Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Ведь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки
Вижу, вижу, ты со мной,
И в руке твоей навеки
Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом
Мы в блаженный миг чудес,
В миг, когда над Летним садом
Месяц розовый воскрес, —

Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера, —
Над Невою темноводной,
Под улыбкою холодной
Императора Петра.











Актеры

Актрисы

Модели

Певцы

Певицы

Спортсмены

Политики

Шоум

Рос.звезд

Мир.звезд