Стихи про Москву.Стихи про Москву для детей

 Упоительно встать в ранний час,
Легкий след на песке увидать.
Упоительно вспомнить тебя,
Что со мною ты, прелесть моя.

Я люблю тебя, панна моя,
Беззаботная юность моя,
И прозрачная нежность Кремля
В это утро — как прелесть твоя.

***

На берегу Серебряного Бора
Приятно в выходной денек,
Сидеть и свесив ноги в воду
Москвы-реки остановить поток.

Что в общем-то напрасное занятье.
В зените Солнце, легкий ветерок
То теребит тебя за платье,
То машет ветками берез.

***

Москва! Родимый город мой!
Навеки Ты в моей судьбе, а я с Тобой.
Москва! Великий златоглавый город!
Богатства яств прошла и лютый голод…

Тебя бросали, жгли свои, чужие,
Но не сомкнула Ты глаза свои большие;
В себе хранишь Ты православные святыни
И птицей феникс возрождаешься поныне!

Тысячелетье Ты стоишь в главе Руси,
Тобою коронованы великие цари;
Красива многоцветьем райской птицы –
Прекрасна Ты, моя Столица!

Гостеприимно Ты не многих принимаешь, –
В свои объятья избранных пускаешь;
Была Ты утешеньем для одних, –
Не стала доброй феей для других;
Ты любишь тех, кому и без подарка дорога, –
Других лишь терпишь, не снимая сапога.

Москва! Ты мекка, Ты титан!
Тебе великий и нелегкий жребий Богом дан.
Москва! Любимый город мой!
Клянусь навеки я в любви Тебе одной!

***

Доброе утро - Москва,
На часах уже почти ровно - восемь,
Просыпаться всем нам уже - пора,

Ведь сейчас Лето, а не Золотая - Осень!

Доброе утро - Москва!
Соловьи весело песню свою - запели!
Просыпаться!

Всем нам давно уже - пора!
Весело на улице играет городская - песня,
Весело на улице играет местная - детвора,
Доброе утро - Москва!

Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!

Словно тёплая и - зелёная - трава!
Как бы и мне, как бы и мне хотелось упасть на - неё!
Но, не могу... ведь вставать!

Мне уже...давно...пора.

О, Боже как же я люблю свой город - родной,
Славься - Москва!

Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!

Громко зазвенели - колокола!

Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!
Доброе утро - Москва!  

***

Москва, Москва!.. люблю тебя как сын,
Как русский, - сильно, пламенно и нежно!
Люблю священный блеск твоих седин
И этот Кремль зубчатый, безмятежный.
Напрасно думал чуждый властелин
С тобой, столетним русским великаном,
Померяться главою и обманом
Тебя низвергнуть. Тщетно поражал
Тебя пришлец: ты вздрогнул - он упал!
Вселенная замолкла... Величавый,
Один ты жив, наследник нашей славы.

***

«Москва — ещё не вся Россия!»
Верны крылатые слова:
Со всей страны буржуазией
       Заполнена Москва.

В глубинке так не поворуешь:
Не тот масштаб, не тот размах.
А здесь правители шикуют —
       И челядь при деньгах.

Привычно занятый работой,
Немногословен русский люд;
В Москве ж — бездельники и моты,
       Скандалы, шоу, блуд.

Куда ни глянь, в Столице рылы
Зажравшихся бояр…
Опять Москве на пользу был бы
       Спасительный Пожар!

***

«Москва — ещё не вся Россия!»
Верны крылатые слова:
Со всей страны буржуазией
       Заполнена Москва.

В глубинке так не поворуешь:
Не тот масштаб, не тот размах.
А здесь правители шикуют —
       И челядь при деньгах.

Привычно занятый работой,
Немногословен русский люд;
В Москве ж — бездельники и моты,
       Скандалы, шоу, блуд.

Куда ни глянь, в Столице рылы
Зажравшихся бояр…
Опять Москве на пользу был бы
       Спасительный Пожар!

***

Старая Москва, где ты?
По улице брожу, плача…
Бросить мне что ли монету-
Проверить, а вдруг – удача?!!

Новая Москва, страшно,
Мне страшно, а вдруг сомнешь ты
Все, что было так важно?
Старая Москва, вдруг умрешь ты?

Старая бабка с клюшкой,
Уходишь, забрав запах
Горячих с маком плюшек,
Собак на хромых лапах…

Останься, мне так плохо,
Что хочется лечь на Красной,
Прижаться к камням ухом,
Услышать дыханье прекрасной…

Старая Москва, где ты?
По улицам ползу, рыдая…
Старая Москва, раздетая,
Уходит еле живая…  

***

Душа чужого города – потемки.
В него врастаешь, как в дичок – привой.
Еще привычки подростково-ломки,
еще маршрут не чувствуешь, как свой,

от дома до работы. И обратно.
И гул метро – еще не фон, а звук.
И Пушкин на Тверской тебе не рад. Но
Бульварного кольца гудящий лук

уже задел тебя стрелой Арбата,
Воздвиженка воздвигла в сердце храм.
А капельки дождя запанибрата
к растрепанным цепляются вихрам…

Душа чужого города – магнит:
отталкивая, все-таки манит. 

***

Навещая пруды Патриаршьи,
Повторяю романный маршрут...
Пролила уже Аннушка масло,
Про Иешуа споры идут.

Закажу абрикосовой в будке
И присев на аллейной скамье.
Я спрошу у Бездомного в шутку:
«Что ты там написал о Христе?..»

Но начнется у Воланда шоу,
Собирая зевак толчею...
То купюры, то карты по новой
Раскатали людскую губу.

И на бал полуночный собравшись,
Оседаю лихую метлу.
Распахну я окно на распашку,
За Марго прямо к звездам влечу...

Я иду по аллее знакомой
Прямиком к Патриаршьим прудам.
Чтобы памяти снова напомнить
В тишине свой любимый роман.

***

В переулках арбатских блуждая,
Отражаю в себе старину.
В тихих двориках я затерясь-
Потеряюсь и снова найдусь.

От Арбатских ворот до Смоленки
Прохожу чрез былые века.
Окуджавы играет пластинка
И Есенина жива строка.

На углу Мастер ждет Маргариту
Да Цветаевой “версты” слышны.
И звенит здесь трамвай позабытый
И ручей, что Черторый... Пошли

дальше-дальше в твои переулки
Афанасьевский, Денежный, где
Маяковский читает “Буржуям
елку роста” при полной луне

***

«Аннушка». Бульварное кольцо.
Чистые пруды и ивы -
В отражении воды – лицо,
Той, что называю своей милой.

Год прошел, сменил бульвар листву,
Но остались также без измены
Старые скамейки, где я жду
Милую с букетом из сирени,

Да, пожалуй, окна тех домов,
Что глядят окрест бульварной жизни,
И аллея, может быть, потом
Кто-то посчитает это лишним...

***

Неспешное воды теченье,
Ажурных мостиков краса,
Соединиших берега,
Застывших в вековом томленьи.

Вот так стоять и любоваться,
Облокотившись на пролет
Горбатого мостка, что ждет
Случайных путников... Остаться

Еще на осень и весну,
А может на зиму и лето
Встречать здесь тихие рассветы
И погружаться в тишину.

***

А ты подумай и вернись
На Театральную однажды,
Спустись в метро, здесь помнишь дважды
Мы потерялись и нашлись.

Проедешь круг по кольцевой,
На радиальной пересядешь,
Но «Театральной» мрамор знаешь
Хранит тепло от встреч с тобой.

И пусть шумна от поездов
И от бесчисленных прохожих
Мы в «Театральной» тайны вхожи -
Поймем друг друга с полуслов.

***

Москва. Кузнецкий мост. Скучаю по тебе
По гулким станциям метро издалека,
По вестибюлям из гранита, толчее,
И по свиданьям в центре зала иногда.

Москва. Кузнецкий мост. Весенний дождь,
Спускаюсь эскалатором к тебе…
Подземных станций переходов гость,
Их лабиринты уже выучил вполне.

В какой вагон садиться, где сходить,
Цветными линиями мой отмерен путь…
Однажды я вернусь, и, может быть,
Останусь, чтоб на лавочке вздремнуть...

Перрон. Метро. Вагонов череда
Проходит через вены сквозь,
Связавших отдаленные края
Алтуфьево. Фили. Кузнецкий мост.  

***

Пора вернуться на Каретный ряд,
Сойдя с Петровского бульвара,
Высоцкому кивнув с гитарой
И к Эрмитажу зашагать.

Оставив за спиной Петровку,
Войти в ворота. Старый сад
Хранит минувших дней уклад
И Станиславского эпоху.

Пройти в аллеях вековых
Дубовых, вязовых, кленовых,
Березовых, а может снова
Послушать оперных певиц.

У летней посидеть эстрады,
Где скрипке вторит саксофон,
Возможно в прошлом веке он...
Луч солнца золотит ограду.

***

Благодаря писцов раденью
И васнецовскому мазку,
Мы знаем год её рожденья
И видим старую Москву.

Её отец – князь Долгорукий,
А мать – красавица река
Создали город на излуке
И он стоит уже века.

Там на горе крутого мыса
Расположился древний кремль –
Любимец княжьего каприза…
И ты его таким приемль.

А вскоре стены, своды в храме,
Дома из камня возвели,
Покрылись башенки шатрами,
На коих выросли шпили.

В них красота народной силы
И вера светлая в добро…
Старинных башен образ милый
Нам гордость придаёт остро!

Для русского – дороже клада
Сия священная земля:
И Грановитая палата,
И колокольня у кремля.

Твой возраст для тебя не старость
Ты современна, спору нет.
Тебе до тысячи осталось,
Моя Москва, сто сорок лет!

В твоей судьбе всего сторицей –
Ты знала ад, ты знала рай…
Рубинозвёздная столица,
Живи и дальше процветай!

***

Маршрут петлял по улочкам Москвы,
Ты помнишь, как шагали мы,
Смотрев украдкой друг на друга,
И свет, который испускали фонари,
Делили с нами одинокие столбы.

Я четко помню те часы, они показывали дни,
На доме где стандарты,
За тем Нескучку, ЦДХ,
Забыл сказать про путь от Крымского моста,
До Ленина напротив Центробанка.

Мелькали с шумом красные лучи,
Они мешали нам в ночи,
Сосредоточить мысли о прекрасном,
Мы молча шли, оставив позади
Красивое французское посольство.

Свернув налево, вышли к берегу реки,
Увидели Кремлевские огни,
Взошли на мост,
Где в отражении воды,
Лилось великолепие Москвы.

В саду у дорогой стены,
Мы в темноте скамеечку нашли,
Быть может на ней,
Разбойник Азазелло предложил,
Стать королевой Маргарите.

Устав от длительной ходьбы,
Не меньше часа провели,
Сидя за милою беседой о любви,
Тогда о чем мечты твои,
Я понял в зеркале своей судьбы.

Опять пошли, играли в освещении дубы,
Летели на погибель мотыльки,
А пламя Вечного огня, наполнили глаза мои,
Слезою горести о тех, кого не знали мы,
Но будем помнить вечно.

***

Над Москвою златоглавой
Поднимается орел,
Вечной памяти и славы
В Александровском костер -
Пышет юная столица!
Бьют куранты семь часов,
Пролетает в небе птица,
Закрывается засов,
Речка быстрая бежит,
Кружат на бульваре листья -
Над Москвою красный щит!
И знаменные здесь кисти.
Утром зорюшка проснулась,
Ввечеру огонь трещит...
В ярком свете искупнулась…
Над Москвою красный щит!
Долгорукий перстом кажет -
На Васильевском парад!
Площадь Красная расскажет:
«Кремль золотом объят!»
На Лубянке дождь идет,
Театральная шумит -
Новый век уже грядет!
Сердце больше не болит.
Я увидела столицу,
Разглядела всю Москву -
Красно-огненную птицу
В жарком костровом бреду.

***

Москвы под утро задышала плоть,
И снова по делам она стремится,
Спеша адреналин себе вколоть
При помощи Останкинского шприца.

И мы как кролики послушные спешим
Туда, где будто просто для забавы
В узлы сжимают полчища машин
Ее колец бетонные удавы.

Москвы-реки изогнута петля
Ей на изломе хочется согреться
Под треугольным шрамиком Кремля,
Пока похожим всё-таки на сердце.

***

И сознание уносит
В раздолье степей
И в романтику южных,
Дорожных огней.

В этом символе смысл
Магический есть.
Ведь как будто весь мир
Начинается здесь.

Всегда рядом с тобой,
Звучит разная речь,
Милый символ дорог,
Расставаний и встреч.

И монеток полет,
Фотокамер щелчки
И падение, и взлет,
Наших судеб волчки

Прихожу вновь сюда
Отдохнуть от тревог
Нулевой километр
Русских автодорог.

***

Москва любимая мне снится,
Я для нее готов с утра побриться,
На красоту твою мне хочется молиться,
Всей прелестью чудес ее напиться.

Из Кунцево поеду на Арбат,
Чтобы не слышать алкошни сей мат,
Пройду через Александровский я Сад,
Чтоб зацепиться за души веков канат!

По Москворецкому к Кадашевской гуляю,
Старинных разноцветных зданий обнимаю,
Пошел вдруг дождь, а я гуляю
На мостике Лужкова уток созерцаю.

На Патриарших с лебедем красивым я знаком,
Так статно плавает как- будто охраняет он свой дом,
Так просто посидеть на лавке и не думать ни о ком,
Подумать молча романтично, собирая мысли в ком.

В Царицыно теперь красиво стало,
В количестве людей былое очарование правда пало,
Быть может не о проходимости оно мечтало,
А о восторженных глазах интеллигенции, которых мало.

Я на Проспекте Мира попаду в цветочный рай,
Оранжевые рыбы радуют тебя в улыбчивые месяцы как Май,
Экзотику растений и цветов не прозевай,
Открой глаза пошире и всю прелесть столь прекрасных мест поймай!  

***

Нет здесь сугробов из листьев осенних,
Мы их сгребаем и прячем в пакеты...
Память упорно меня возвращает-
Осени Московская с дождиком, где ты?
Нет ностальгии по белой берёзке,
Нету тоски по годам невозвратным,
Только по осени крик журавлиный
Тянет с собой и уносит куда-то.
В небо осеннее смотрится чаще,
Взглядом ищу перевёрнутый ковшик,
Звёзды здесь ярче и небо здесь ниже.
Всё по-другому. И всё же, и всё же...
Где ты, Московская осень, осталась?
В парке старинном с листвой золотою.
Как же, наверно, тебе одиноко
Без моего восхищенья тобою.

***

...люблю "свою" Москву -
...домашнюю...уютную...
...спокойную от пестрой суеты...
...я погружаюсь в мир ее,
...как будто бы...
...я растворяюсь...
...Светка, где же ты?...
...я на свидании с Москвой...
...скажи, хорошая...
...открой мне тайну
...светлую свою...
...и улочки,
...как будто бы заброшенные,
...пруды... бульвары
...песню мне поют...
...чуть слышу я
...мелодию заветную...
...дворов и скверов...
...куполов Кремля...
...Арбата старого,
...что любит безответно...
...я слушаю...
...со мной -
...Москва моя...
...и москвичи...
...особенные
...лица...
...глаза их...
...светлые...
...желание отдать...
...своей любви
...к Москве
...мне хоть частицу...
...чтоб я сумела
...город их понять...
...я понимаю...
...каждый раз влюбляюсь
...в свою Москву...
...в любимых москвичей...
...и все иные разговоры
...пресекаю...
...при мне не говорите
...тех речей...
...что "в Питере не любят..."...
...я люблю...  

***

Не стоит прощаться с Москвою навеки...
время все расставляет всегда на места...
наших жизни дорог многочисленных вехи
тут и там, тут и там... навсегда...
и не всем покорялась Москва...и не сразу...
и в безумстве своем затеряться могли
и поэты, певцы, не прославившись даже,
уезжали далёко на край Земли...
лишь оттуда с далёких Земли окраин
о могуществе песни слагали вдали...
и печаль свою весточкой нежной слали
на другой край Земли, нашей общей земли...
после смерти в Москву возвращалось имя...
после смерти в Москву возвращались они...
и бессмертьем в веках застывало время,
оставалось то, что писали вдали...

***

Брожу переулками старой Москвы,
Которые были другими воспеты.
Спустилась задумчиво осень. Увы!
Я думала, здесь не кончается лето.

Пречистенка тихою речкой легла.
Остоженки слышу таинственный шепот.
И Храма Спасителя колокола.
И вечного города медленный рокот.

Арбат. Моховая. Пестреет листва.
Я скоро уеду туда, где морозы.
На карте темнеет кружочком Москва.
А в рифму, конечно, желтеют березы.

***

Арбат! Я помню твой анфас.
И профиль. И твоё дыханье.
Наш разговор, негромкость фраз,
уютное очарованье
нехитрого, простого
бытия...
И пешеходов неспешащих
я помню редкие вторженья...
Теперь ты терпишь,
как больной,
гостей незваных
посещенья.
Ты побеждён, Арбат!
Теперь
Ты - улица "купи-продай".
Ты - пьяный дух кого попало.
Твоё изящество пропало.
Ты - модный и кичливый шрам
на теле сводницы-столицы,
ей всё, наверно, пригодится...
Но память ей я не отдам.
Я буду ТАМ,
в СВОЕЙ Москве,
в СВОЁМ и стареньком Арбате...
Как бесполезный созерцатель,
я буду плакать по тебе...

***

Высокий храм, как воин в шлеме,
На берегу Москвы – реки
Глядит на нынешнее племя
С тоской, как смотрят старики.
К нему пройти не так-то просто -
Крутой овраг через кусты,
Над ручейком дубовый мостик
И сто ступенек высоты.
Вверх за ступенями ступени,
Перила – хроники любви,
В листве резвится хор весенний:
И соловьи, и воробьи.
Как будто ты уходишь в небо,
Спокоен, светел, невесом.
Тебя встречает, кто б ты ни был,
У храма колокольный звон.
А вдоль небесного проспекта
Цветущий яблоневый сад,
И на ветвях, раскрыв конспекты,
Адамы с Евами сидят.
Не сдан еще у них экзамен,
И не созрел запретный плод,
Еще себя не знают сами,
И что сулит им знаний свод.
А яблони встряхнули плечи
И вышли к берегам крутым,
Где у обрыва бесконечность,
И время тает, словно дым.
Играя с вечностью и мигом,
Стою на грани бытия,
Летит душа уже над миром,
Но подо мной еще земля.
Как серафимы над поляной,
Окраской праздничной горя,
Расправив крылья – парапланы,
Здесь небожители парят.
А кто-то рядом в оперенье
У роковой черты застыл,
Рывок вперед, еще мгновенье –
Летит –с крылами ли, без крыл.
Летит над лугом, над лесами,
Где вьется тропок серпантин,
Между землей и небесами
В стихии воздуха, один.

Высоко, над рекой-Москвою
Стоит предтечи старый храм,
Как на дозоре русский воин,
Открыт со всех сторон ветрам.
Над ним столетья отгремели,
Преображая древний край,
А он стоит, как символ веры,
И охраняет этот рай.

***

 Уже летают паутинки,
Обрывки невесомых кружев.
Листвой засыпаны тропинки,
Узоры вытканы на лужах.
В Коломенском гуляет осень,
В букеты листья собирает.
Бодрящий воздух, неба просинь
И за рекою ширь без края.
Прозрачна даль холстов осенних,
Огнем холодным светят клены,
Река среди кустов кисейных
Течет в объятиях зеленых.
Где чешуя струи, бегущей
Навстречу ветру, серебрится,
Скрываясь в набережных кущах,
Кружат с тревожным криком птицы.
В воде полоска с поплавками
Белеет, медленно качаясь,
Вдруг поднялась, шумя крылами
Взметнулась тучей белых чаек.
От тихой пристани отчалил
Смешной кораблик белоснежный.
Кому-то с берега кричали
И пел о чем-то голос нежный.
Взлетела песня над рекою,
Пугливых чаек заглушая.
И храм седой, высок, спокоен,
Своей звонницей подпевает.
Что было раньше, будет позже -
Мне нарисует эта осень.
И в день заведомо погожий
Мы боль свою, как листья, сбросим. 

***

Мне досталось недолгое счастье --
Провожать твои зимы и весны встречать.
И несчастье: однажды пришлось распрощаться
И в холодную даль безвозвратно умчать.

О, Москва!
В днях твоих есть моя пятилетка,
Мои грезы в твоих тайно растворены.
Ты еще вспоминаешь меня, хоть и редко
И в мои прилетаешь рассветные сны.

О, Москва!,
Я целую твои мостовые,
Ты, как прежде для сердца священный магнит.
Пусть, как прежде чеканят шаги постовые
И студенты в "высотке" не гасят огни.

О, Москва!
Ты меня ни о чем не просила,
Ничего не сулила в обмен на любовь.
Просто ты подарила невесту и сына
И отныне у нас с тобой общая кровь.

О, Москва!
Понимаю, слезам ты не веришь,
Ты превыше и слез, и надежд, и мольбы.
Просто ты за меня моей болью болеешь,
И гранишь для меня путевые столбы.

О, Москва!
Я не верю в разлуку навечно.
Я еще возвращусь под твои облака.
Мы еще обо всем потолкуем, конечно...
Не прощаюсь, Москва... До свиданья!... Пока!..

***

В парке осеннем столетние липы
Сбросили желтую память о лете.
Что шелестело, шумело, шептало,
Что трепетало, роптало и пело,
Тайны свои и чужие скрывало,
Все замолчало, пропало, исчезло
И обнажились стволов колоннады,
В тихих аллеях сквозные порталы
Вымело ветром, умыло дождями,
Глазу открылись прозрачные дали,
Солнечный луч сквозь высокие своды
Скани ажурной из веток сплетенной
свечи зажег, осветив канделябры
Листьев сухих, на ветру не опавших,
И, разбежавшись, уткнулся в грудь клена
Желтым зайчонком на складках замшелых.
Пруд - словно сцена пустого театра.
Кончен сезон, тихо в зрительном зале,
Крошится гладь ледяного паркета
Хрупким фарфором на сотни осколков.
На декорациях жизни прошедшей
Лишь силуэты дворцовых развалин
Напоминаньем о замыслах зодчих
И о фантазиях русской царицы.
(или капризах принцессы немецкой?)
Где-то и наши следы затерялись,
голос, звучавший мелодией сердца,
ветер событий небрежно рассеял
и погасил восхищенные взгляды,
только оставил лишь память немую.

Аттракцион на зеленой лужайке -
пасека выросла там, где руины,
потчует медом из ульев пчелиных
век восемнадцатый век двадцать первый…….

*** 

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!

— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять…
Вот затрещали барабаны —
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!

***

Помню — папа еще молодой,
Помню выезд, какие-то сборы.
И извозчик лихой, завитой,
Конь, пролетка, и кнут, и рессоры.

А в Москве — допотопный трамвай,
Где прицепом — старинная конка.
А над Екатерининским — грай.
Все впечаталось в память ребенка.

Помню — мама еще молода,
Улыбается нашим соседям.
И куда-то мы едем. Куда?
Ах, куда-то, зачем-то мы едем…

А Москва высока и светла.
Суматоха Охотного ряда.
А потом — купола, купола.
И мы едем, все едем куда-то.

Звонко цокает кованый конь
О булыжник в каком-то проезде.
Куполов угасает огонь,
Зажигаются свечи созвездий.

Папа молод. И мать молода,
Конь горяч, и пролетка крылата.
И мы едем незнамо куда —
Всё мы едем и едем куда-то.

***

Прости, Москва, о град, в котором я родился,
В котором в юности я жил и возрастал,
В котором живучи, я много веселился
И где я в первый раз любви подвластен стал.

Любви подвластен стал, и стал лишен покою,
В тебе, в тебе узнал, что прямо есть любить,
А ныне принужден расстаться я с тобою,
Злой рок мне осудил в пустынях жизнь влачить.

Но где, расставшися с тобою, жить ни буду,
Любви не истреблю к тебе я никогда,
Ни на единый час тебя я не забуду,
Ты в памяти моей пребудешь завсегда.

Приятности твои на мысли вображая,
В пустынях буду я по всякий час скучать,
Там стану воздыхать и стану, воздыхая,
Стенящим голосом Кларису воспевать.

***

Не сразу все устроилось,
Москва не сразу строилась,
Москва слезам не верила,
А верила любви.
Снегами запорошена,
Листвою заворожена,
Найдет тепло прохожему,
А деревцу — земли.
Александра, Александра,
Этот город — наш с тобою,
Стали мы его судьбою —
Ты вглядись в его лицо.
Чтобы ни было в начале,
Утолит он все печали.
Вот и стало обручальным
Нам Садовое Кольцо.
Москву рябины красили,
Дубы стояли князями,
Но не они, а ясени
Без спросу наросли.
Москва не зря надеется,
Что вся в листву оденется,
Москва найдет для деревца
Хоть краешек земли.
Александра, Александра,
Что там вьется перед нами?
Это ясень семенами
Кружит вальс над мостовой.
Ясень с видом деревенским
Приобщился к вальсам венским.
Он пробьется, Александра,
Он надышится Москвой.
Москва тревог не прятала,
Москва видала всякое,
Но беды все и горести
Склонялись перед ней.
Любовь Москвы не быстрая,
Но верная и чистая,
Поскольку материнская
Любовь других сильней.
Александра, Александра,
Этот город — наш с тобою,
Стали мы его судьбою —
Ты вглядись в его лицо.
Чтобы ни было в начале,
Утолит он все печали.
Вот и стало обручальным
Нам Садовое Кольцо.

***

Старт даёт Москва,
Старт даёт Москва,
Старт даёт Москва,
Зовёт на старт наша Москва!

Самое мирное
Сраженье – спортивное.
Нет крепче оружья,
Чем верная дружба.
Всё будет отдано
Для радости Родины,
И крылья отваги
Окрепнут в атаке.

Самое мирное
Сраженье – спортивное.
Всё громче аккорды
Высоких рекордов.
Честно и молодо
Спортивное золото.
Плывут над планетой
Фанфары победы…

Старт даёт Москва,
Старт даёт Москва,
Старт даёт Москва,
Зовёт на старт наша Москва! 

***

У окна стою я, как у холста,
Ах какая за окном красота!
Будто кто-то перепутал цвета,
И Неглинку, и Манеж.

Над Москвой встает зеленый восход,
По мосту идет оранжевый кот,
И лоточник у метро продает
Апельсины цвета беж.

Вот троллейбуса мерцает окно,
пассажиры — как цветное кино.
Мне, товарищи, ужасно смешно
наблюдать в окошко мир.
Этот негр из далекой страны
так стесняется своей белизны,
и рубают рядом с ним пацаны
фиолетовый пломбир.

И качает головой постовой,
он сегодня огорошен Москвой,
ни черта он не поймет, сам не свой,
словно рыба на мели.
Я по уличе бегу, хохочу,
мне любые чудеса по плечу,
фонари свисают — ешь не хочу,
как бананы в Сомали.

***

Люблю осеннюю Москву
в ее убранстве светлом,
когда утрами жгут листву,
опавшую под ветром.
Огромный медленный костер
над облетевшим садом
похож на стрельчатый костел
с обугленным фасадом.
А старый клен совсем поник,
стоит, печально горбясь…
Мне кажется, своя у них,
своя у листьев гордость.
Ну что с того, ну что с того,
что смяты и побиты!
В них есть немое торжество
предчувствия победы.
Они полягут в чернозем,
собой его удобрят,
но через много лет и зим
потомки их одобрят,
Слезу ненужную утрут,
и в юном трепетанье
вся неоправданность утрат
получит оправданье…
Парит, парит гусиный клин,
за тучей гуси стонут.
Горит, горит осенний клен,
золою листья станут.
Ветрами старый сад продут,
он расстается с летом..
А листья новые придут,
придут за теми следом.

*** 

Мутна осенняя Москва:
И воздух, и прохожих лица,
И глаз оконных синева,
И каждой вывески страница,

И каждая полоса
На темени железном зданий,
И проволочные волоса,
Распущенные в тумане.

Осенняя Москва мутна.
Осенняя… И вдруг знамена!
И вспыхивает она,
И вспыхивает, удивлена,
Что — вот не видно небосклона,
А вон в руках кипит весна!

***

Город мой вечерний,
город мой, Москва,
весь ты — как кочевье
с Крымского моста,

Убегает в водах
вдаль твое лицо.
Крутится без отдыха
в парке колесо.

Крутится полсвета
по тебе толпой.
Крутится планета
прямо под тобой.

И по грудь забрызган
звездным серебром
мост летящий Крымский —
мой ракетодром.

Вот стою, перила
грустно теребя.
Я уже привыкла
покидать тебя.

Все ношусь по свету я
и не устаю.
Лишь порой посетую
на судьбу свою.

Прокаленной дочерна
на ином огне,
как замужней дочери,
ты ответишь мне: 

«Много или мало
счастья и любви,
сама выбирала,
а теперь — живи…»

Уезжаю снова.
Снова у виска
будет биться слово
странное «Москва».

И рассветом бодрым
где-нибудь в тайге
снова станет больно
от любви к тебе.

Снова все к разлуке,
снова неспроста —
сцепленные руки
Крымского моста.

***

…И все слышней, и все напевней
Шумит полей родных простор,
Слывет Москва «большой деревней»
По деревням и до сих пор.

В Москве звенят такие ж песни,
Такие песни, как у нас;
В селе Оселье и на Пресне
Цветет один и тот же сказ.

Он, словно солнце над равниной,
Бросает в мир снопы лучей,
И сплелся в нем огонь рябины
С огнем московских кумачей.

Москва пробила все пороги
И по зеленому руслу
Ее широкие дороги
От стен Кремля текут к селу.

И оттого-то все напевней
Шумит полей родных простор,
Что в каждой маленькой деревне
Теперь московский кругозор.

Москва в столетьях не завянет
И не поникнит головой,
Но каждая деревня станет
Цветущей маленькой Москвой.

***

Я в первый раз в Москву приехал
Тринадцать лет тому назад
Мне в память врезан
Скорбной вехой
Тюрьмы облупленный фасад.

Солдат конвойных злые лица.
Тупик, похожий на загон…
Меня в любимую столицу
Привез «столыпинский» вагон.

Гремели кованые двери,
И кто-то плакал в тишине…
Москва!
«Москва слезам не верит»-
Пришли слова
На память мне.

Шел трудный год пятидесятый.
Я ел соленую треску.
И сквозь железные квадраты
Смотрел впервые на Москву.

За прутьями теснились кровли,
Какой-то склад,
Какой-то мост.
И вдалеке — как капли крови —
Огни родных кремлевских звезд.

Хотелось плакать от обиды.
Хватала за душу тоска.
Но, как и в древности забытой,
Слезам не верила Москва…

Текла безмолвная беседа…
Решетки прут пристыл к руке.
И я не спал.
И до рассвета
Смотрел на звезды вдалеке.

И стала вдруг родней и ближе
Москва в предутреннем дыму…
А через день
С гудком охрипшим
Ушел состав — на Колыму…

Я все прошел.
Я гордо мерил
Дороги, беды и года.
Москва —
Она слезам не верит.
И я не плакал
Никогда.

Но помню я
Квартал притихший,
Москву в те горькие часы.
И на холодных, синих крышах
Скупые
Капельки
Росы…

*** 

Над городом, отвергнутым Петром,
Перекатился колокольный гром.

Гремучий опрокинулся прибой
Над женщиной, отвергнутой тобой.

Царю Петру и Вам, о царь, хвала!
Но выше вас, цари: колокола.

Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы.

— И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!

***

В авто,
Последний франк разменяв.
— В котором часу на Марсель?—
Париж
Бежит,
Провожая меня,
Во всей
Невозможной красе.
Подступай
К глазам,
Разлуки жижа,
Сердце
Мне
Сантиментальностью расквась!
Я хотел бы
Жить
И умереть в Париже,
Если 6 не было
Такой земли —
Москва.

***

Есть город с пыльными заставами,
С большими золотыми главами,
С особняками деревянными,
С мастеровыми вечно пьяными,
И столько близкого и милого
В словах: Арбат, Дорогомилово…

***

Замедлилось и время
И душа, какая есть.
И дивные метели
Замедлились, зальдились,
Отсвистели…
И у окна стою я, чуть дыша,
Большого города
Улавливая ритмы.
Каков он есть?
И что сулит он мне?
И звонами колокола налиты,
И Рождество проходит по земле.

***

Рвет на клочья встречный ветер
Паровозный сизый дым.
Над полями тает вечер…
Хорошо быть молодым!

С верхней полки ноги свесив,
Шуткой девушек смешить,
Коротать дорогу песней,
Волноваться и спешить.

Пусть туманом даль намокла,
Никнет блеклая трава,
Ветер свистом лижет стекла.
«С-с-скоро крас-с-сная Мос-с-сква!»

Едут все кругом учиться,
Не вагон, а целый вуз!
Светят молодостью лица,
Паровоз ворчит и злится
И везет, везет в столицу
Небывало шумный «груз».

Крики, споры, разговоры,
Хохот дружный и густой…
— Говорю же, это скорый!
— Нет, не скорый, а простой!
— Стыдно, друг, в путейцы метишь,
А с движеньем не знаком!
— Ой, как долго!.. Едешь, едешь…
— Кто пойдет за кипятком?!

— Нет, товарищ, вы, как страус,
Не ныряйте под крыло,
«Фауст» есть, конечно, «Фауст»,
Но что было, то прошло!

Взять хоть образ Маргариты,
Что он сердцу говорит?
— Эх, брат, что ни говори ты,
Трудно жить без Маргарит…

— Слушай, Нинка, ты отстала,
Петухом не налетай.
О фосфатах ты читала?
О коррозии металла
Не читала? Почитай!..

Позабыв о жарком лете,
Мокнет блеклая трава,
В стекла бьется скользкий ветер,
И вдали туманно светит
Необъятная Москва.

Паровозный дым, как войлок,
Рваным пологом плывет.
Точно конь, почуяв стойло,
Паровоз усилил ход.

Станционные ограды
Глухо сдвинулись вокруг…
Эй, Москва! Прими, как надо,
Молодежные отряды
Дружной армии наук!

***

Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля,
Просыпается с рассветом
Вся Советская земля.
Холодок бежит за ворот,
Шум на улицах сильней.
С добрым утром, милый город, —
Сердце Родины моей!

Кипучая,
Могучая,
Никем непобедимая, —
Страна моя,
Москва моя —
Ты самая любимая!

Разгорелся день веселый,
Морем улицы шумят,
Из открытых окон школы
Слышны крики октябрят.
Май течет рекой нарядной
По широкой мостовой,
Льется песней необъятной
Над красавицей Москвой.

День уходит, и прохлада
Освежает и бодрит.
Отдохнувши от парада,
Город праздничный гудит.
Вот когда встречаться парам!
Говорлива и жива —
По садам и по бульварам
Растекается Москва.

Стала ночь на день похожей,
Море света над толпой.
Эй, товарищ! Эй, прохожий! —
С нами вместе песню пой!
Погляди, — поет и пляшет
Вся Советская страна…
Нет тебя светлей и краше,
Наша красная весна!

Голубой рассвет глядится
В тишину Москвы-реки,
И поют ночные птицы —
Паровозные гудки.
Бьют часы Кремлевской башни,
Гаснут звезды, тает тень…
До свиданья, день вчерашний,
Здравствуй, новый, светлый день!

Кипучая,
Могучая,
Никем непобедимая, —
Страна моя,
Москва моя —
Ты самая любимая!

***

Я тоскую в Москве о многом:
И о том,
Что с тобою мы — врозь,
И о горных крутых дорогах,
Где нам встретиться довелось.
Не забуду дороги эти,
Альпинистов упругий шаг.
Все мне кажется — горный ветер
Чем-то близок ветрам атак.

***

Придет, придет Москва! Нас вызволит Москва
Из темной ямы хищника-урода.
На красном знамени Москвы горят слова:
«Жизнь и свобода».

***

Родитель-хранитель-ревнитель души,
что ластишься чудом и чадом?
Усни, не таращь на луну этажи,
не мучь Александровским садом.

Москву ли дразнить белизною Афин
в ночь первого сильного снега?
(Мой друг, твое имя окликнет с афиш
из отчужденья, как с неба.

То ль скареда-лампа жалеет огня,
то ль так непроглядна погода,
мой друг, твое имя читает меня
и не узнает пешехода.)

Эй, чудище, храмище, больно смотреть,
орды угомон и поминки,
блаженная пестрядь, родимая речь —
всей кровью из губ без запинки.

Деньга за щекою, раскосый башмак
в садочке, в калине-малине.
И вдруг ни с того ни с сего, просто так,
в ресницах — слеза по Марине…

*** 

Город ночью прост и вечен,
Светит трепетный неон.
Где-то над Замоскворечьем
Низкий месяц наклонен.

Где-то новые районы,
Непочатые снега.
Там лишь месяц наклоненный
И не видно ни следа,

Ни прохожих. Спит столица,
В снег уткнувшись головой,
Окольцована, как птица,
Автострадой кольцевой.

***

Тополей влюбленное цветенье
вдоль по Ленинградскому шоссе…
Первое мое стихотворенье
на твоей газетной полосе…

Первый трепет, первое свиданье
в тихом переулочке твоем.
Первое и счастье и страданье.
Первых чувств неповторимый гром.

Первый сын, в твоем дому рожденный.
Первых испытаний седина.
Первый выстрел. Город затемненный.
Первая в судьбе моей война.

Выстояла, сводки принимая,
чутким сердцем слушая фронты.
Дождик… Кремль… Рассвет… Начало мая…
Для меня победа — это ты!

Если мы в разлуке, все мне снятся
флаг на башне, смелая звезда…
Восемьсот тебе иль восемнадцать —
ты из тех, кому не в счет года.

Над тобою облако — что парус.
Для тебя столетья — что моря.
Несоединимы ты и старость,
древний город — молодость моя!

***

Наползают медные тучи,
А из них вороны грают.
Отворяются в стене ворота.
Выезжают злые опричники,
И за рекой трубы играют…
Взмесят кони и ростопель
Кровь с песком горючим.
Вот и мне, вольному соколу,
Срубят голову саблей
Злые опричники.

***

На тихих берегах Москвы
Церквей, венчанные крестами,
Сияют ветхие главы
Над монастырскими стенами.
Кругом простерлись по холмам
Вовек не рубленные рощи,
Издавна почивают там
Угодника святые мощи. 

***

Влачась в лазури, облака
Истомой влаги тяжелеют.
Березы никлые белеют,
И низом стелется река.

И Город-марево, далече
Дугой зеркальной обойден, —
Как солнца зарных ста знамен —
Ста жарких глав затеплил свечи.

Зеленой тенью поздний свет,
Текучим золотом играет;
А Град горит и не сгорает,
Червонный зыбля пересвет.

И башен тесною толпою
Маячит, как волшебный стан,
Меж мглой померкнувших полян
И далью тускло-голубою:

Как бы, ключарь мирских чудес,
Всей столпной крепостью заклятий
Замкнул от супротивных ратей
Он некий талисман небес.

***

Я шагаю по Москве,
Как шагают по доске.
Что такое — сквер направо
И налево тоже сквер.

Здесь когда-то Пушкин жил,
Пушкин с Вяземским дружил,
Горевал, лежал в постели,
Говорил, что он простыл.

Кто он, я не знаю — кто,
А скорей всего никто,
У подъезда, на скамейке
Человек сидит в пальто.

Человек он пожилой,
На Арбате дом жилой,-
В доме летняя еда,
А на улице — среда
Переходит в понедельник
Безо всякого труда.

Голова моя пуста,
Как пустынные места,
Я куда-то улетаю
Словно дерево с листа.

***

Я вижу вас, я помню вас
И эту улицу ночную,
Когда повсюду свет погас,
А я по городу кочую.

Прощай, Садовое кольцо,
Я опускаюсь, опускаюсь
И на высокое крыльцо
Чужого дома поднимаюсь.

Чужие люди отворят
Чужие двери с недоверьем,
А мы отрежем и отмерим
И каждый вздох, и чуждый взгляд.

Прощай, Садовое кольцо,
Товарища родные плечи,
Я вижу строгое лицо,
Я слышу правильные речи.

А мы ни в чем не виноваты,
Мы постучались ночью к вам,
Как все бездомные солдаты,
Что просят крова по дворам.

***

У меня в Москве — купола горят!
У меня в Москве — колокола звонят!
И гробницы в ряд у меня стоят, —
В них царицы спят, и цари.

И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Легче дышится — чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе — до зари!

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю —
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари…

Но моя река — да с твоей рекой,
Но моя рука — да с твоей рукой

Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря — зари.

***

Москва все строится, торопится.
И выкатив свои глаза,
трамваи красные сторонятся,
как лошади — когда гроза.

Они сдают свой мир без жалобы.
А просто: будьте так добры!
И сходят с рельс.
И, словно жаворонки,
влетают в старые дворы.

И, пряча что-то дилижансовое,
сворачивают у моста,
как с папиросы
искры сбрасывая,
туда, где старая Москва,

откуда им уже не вылезти,
не выползти на белый свет,
где старые грохочут вывески,
как полоумные, им вслед.

В те переулочки заученные,
где рыжая по крышам жесть,
в которых что-то есть задумчивое
и что-то крендельное есть.

***

Арбатского романса знакомое шитье,
к прогулкам в одиночестве пристрастье,
из чашки запотевшей счастливое питье
и женщины рассеянное «здрасьте»…

Не мучьтесь понапрасну: она ко мне добра.
Светло иль грустно — век почти что прожит.
Поверьте, эта дама из моего ребра,
и без меня она уже не может.

Бывали дни такие — гулял я молодой,
глаза глядели в небо голубое,
еще был не разменян мой первый золотой,
пылали розы, гордые собою.

Еще моя походка мне не была смешна,
еще подошвы не поотрывались,
за каждым поворотом, где музыка слышна,
какие мне удачи открывались!

Любовь такая штука: в ней так легко пропасть,
зарыться, закружиться, затеряться…
Нам всем знакома эта мучительная страсть,
поэтому нет смысла повторяться.

Не мучьтесь понапрасну: всему своя пора.
Траву взрастите — к осени сомнется.
Вы начали прогулку с арбатского двора,
к нему-то все, как видно, и вернется.

Была бы нам удача всегда из первых рун,
и как бы там ни холило, ни било,
в один прекрасный полдень оглянетесь вокруг,
и все при вас, целехонько, как было:

арбатского романса знакомое шитье,
к прогулкам в одиночестве пристрастье,
из чашки запотевшей счастливое питье
и женщины рассеянное «здрасьте»…

***

О! как пуста, о! как мертва
Первопрестольная Москва!..
Ее напрасно украшают,
Ее напрасно наряжают…
Огромных зданий стройный вид,
Фонтаны, выдумка Востока,
Везде чугун, везде гранит,
Сады, мосты, объем широкий
Несметных улиц,- все блестит
Изящной роскошью, все ново,
Все жизни ждет, для ней готово…
Но жизни нет!.. Она мертва,
Первопрестольная Москва!
С домов боярских герб старинный
Пропал, исчез… и с каждым днем
Расчетливым покупщиком
В слепом неведенье, невинно,
Стираются следы веков,

Следы событий позабытых,
Следы вельможей знаменитых,-
Обычай, нравы, дух отцов —
Все изменилось!.. Просвещенье
И подражанье новизне
Уж водворили пресыщенье
На православной стороне.
Гостеприимство, хлебосольство,
Накрытый стол и настежь дверь
Преданьем стали… и теперь
Витийствует многоглагольство
На скучных сходбищах, взамен
Веселья русского. Все глухо,
Все тихо вдоль кремлевских стен,
В церквах, в соборах; и для слуха
В Москве отрада лишь одна
Высокой прелести полна:

Один глагол всегда священный,
Наследие былых времен,-
И как сердцам понятен он,
Понятен думе умиленной!
То вещий звук колоколов!..
То гул торжественно-чудесный,
Взлетающий до облаков,
Когда все сорок сороков
Взывают к благости небесной!
Знакомый звон, любимый звон,
Москвы наследие святое,
Ты все былое, все родное
Напомнил мне!.. Ты сопряжен
Навек в моем воспоминанье
С годами детства моего,
С рожденьем пламенных мечтаний
В уме моем. Ты для него
Был первый вестник вдохновенья;
Ты в томный трепет, в упоенье
Меня вседневно приводил;
Ты поэтическое чувство

В ребенке чутком пробудил;
Ты страсть к гармонии, к искусству
Мне в душу пылкую вселил!..
И ныне, гостьей отчужденной
Когда в Москву вернулась я,-
Ты вновь приветствуешь меня
Своею песнию священной,
И лишь тобой еще жива
Осиротелая Москва!!!

*** 

В радио
    белой Европы
лезьте,
   топот и ропот:
это
  грозит Москва
мстить
   за товарища
           вам.
Слушайте
     голос Рыкова —
народ его голос выковал —
стомиллионный народ
вам
  «Берегись!»
      орет.
В уши
      наймита и барина
лезьте слова Бухарина.
Это
  мильон партийцев
слился,
   чтоб вам противиться.
Крой,
  чтоб корона гудела,
рабоче-крестьянская двойка.
Закончим,
     доделаем дело,
за которое —
     пал Войков.

***

Мой взор мечтанья оросили:
Вновь – там, за башнями Кремля, –
Неподражаемой России
Незаменимая земля.

В ней и убогое богато,
Полны значенья пустячки:
Княгиня старая с Арбата
Читает Фета сквозь очки…

А вот, к уютной церковушке
Подъехав в щегольском «купе»,
Кокотка оделяет кружки,
Своя в тоскующей толпе…

И ты, вечерняя прогулка
На тройке вдоль Москвы-реки!
Гранатного ли переулка
Радушные особняки…

И там, в одном из них, где стайка
Мечтаний замедляет лёт,
Московским солнышком хозяйка
Растапливает «невский лед»…

Мечты! вы – странницы босые,
Идущие через поля, –
Неповергаемой России
Неизменимая земля!

***

Здесь, в старых переулках за Арбатом,
Совсем особый город… Вот и март.
И холодно и низко в мезонине,
Немало крыс, но по ночам — чудесно.
Днем — ростепель, капели, греет солнце,
А ночью подморозит, станет чисто,
Светло — и так похоже на Москву,
Старинную, далекую. Усядусь,
Огня не зажигая, возле окон,
Облитых лунным светом, и смотрю
На сад, на звезды редкие… Как нежно
Весной ночное небо! Как спокойна
Луна весною! Теплятся, как свечи,
Кресты на древней церковке. Сквозь ветви
В глубоком небе ласково сияют,
Как золотые кованые шлемы,
Головки мелких куполов…

***

Предо мной Иван Великий,
Предо мною — вся Москва.
Кремль-от, Кремль-от, погляди-ка!
Закружится голова.

Русской силой так и дышит…
Здесь лилась за веру кровь;
Сердце русское здесь слышит
И спасенье, и любовь.

Старине святой невольно
Поклоняется душа…
Ах, Москва, родная, больно
Ты мила и хороша!

***

Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Все исчезаете вы,

Точно дворцы ледяные
По мановенью жезла.
Где потолки расписные,
До потолков зеркала?

Где клавесина аккорды,
Темные шторы в цветах,
Великолепные морды
На вековых воротах,

Кудри, склоненные к пяльцам,
Взгляды портретов в упор…
Странно постукивать пальцем
О деревянный забор!

Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, —
Грузные, в шесть этажей.

Домовладельцы — их право!
И погибаете вы,
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.

***

До светлой Пасхи остается две недели;
Уже деревья и кусты зазеленели,
Горят на солнце купола церквей,
Москва вся светится от теплых, ясных дней.

Зеленые, златые, голубые,
Такие древние и все же молодые,
На фоне распустившейся листвы,
Сияют купола моей Москвы.

Они так много видели и знают,
И с гордостью над прошлым возвышают
Свои четыре, три и пять голов
В преддверье праздничных колоколов.

Запахнет скоро куличом и пасхой,
Весна раскрасит город новой краской,
Московских улиц подчеркнув уют,
Колокола пасхальные пробьют.

***

Взметни скорей булавою,
затейница русских лет,
над глупою головою,
в которой веселья нет.

Ты звонкие узы ковала
вкруг страшного слова «умрем».
А музыка — ликовала
во взорванном сердце моем.

Измята твоих полей лень,
за клетью пустеет клеть,
и росный ладан молелен
рассыпан по небу тлеть,

Яркоголовая правда,
ступи же кривде на лоб,
чтоб пред настающим завтра
упало вчера — холоп!

Чтоб, в облаках еще пенясь,
истаяла б там тоска!
Чтоб город, морей отщепенец,
обрушился в волн раскат!

Над этой широкой солью,
над болью груженых барж —
лишь бровь шевельни соболью —
раздастся северный марш.

Взмахни ж пустыми очами,
в которых выжжена жуть,-
я здесь морскими ночами
хожу и тобой грожу!

***

Ты постиг ли, ты почувствовал ли,
Что, как звезды на заре,
Парки древние присутствовали
В день крестильный, в Октябре?

Нити длинные, свивавшиеся
От Ивана Калиты,
В тьме столетий затерявшиеся,
Были в узел завиты.

И, когда в Москве трагические
Залпы радовали слух,
Были жутки в ней — классические
Силуэты трех старух.

То — народными пирожницами,
То — крестьянками в лаптях,
Пробегали всюду — с ножницами
В дряхлых, скорченных руках.

Их толкали, грубо стискивали,
Им пришлось и брань испить,
Но они в толпе выискивали
Всей народной жизни нить.

И на площади,- мне сказывали,-
Там, где Кремль стоял как цель,
Нить разрезав, цепко связывали
К пряже — свежую кудель:

Чтоб страна, борьбой измученная,
Встать могла, бодра, легка,
И тянулась нить, рассученная
Вновь на долгие века!

***

По снегу тень — зубцы и башни;
Кремль скрыл меня — орел крылом.
Но город-миф — мой мир домашний,
Мой кров, когда вне — бурелом.

С асфальтов Шпре, с Понтийских топей,
С камней, где докер к Темзе пал,
Из чащ чудес — земных утопий,—
Где глух Гоанго, нем Непал,

С лент мертвых рек Месопотамий,
Где солнце жжет людей, дремля,
Бессчетность глаз горит мечтами
К нам, к стенам Красного Кремля!

Там — ждут, те — в гневе, трепет — с теми;
Гул над землей метет молва…
И — зов над стоном, светоч в темень,—
С земли до звезд встает Москва!

А я, гость лет, я, постоялец
С путей веков, здесь дома я.
Полвека дум нас в цепь спаяли,
И искра есть в лучах — моя.

Здесь полнит память все шаги мне,
Здесь, в чуде, я — абориген,
И я храним, звук в чьем-то гимне,
Москва! в дыму твоих легенд!

***

Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной,
Когда кругом пруда реки Неглинной, где
Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный,
И утки вольные жизнь тешили в воде;

Когда поблизости гремели балаганы
Бессвязной музыкой, и р,яд больших картин
Пред ними — рисовал таинственные страны,
Покой гренландских льдов, Алжира знойный сплин;

Когда на улице звон двухэтажных конок
Был мелодичней, чем колес жестокий треск,
И лампы в фонарях дивились, как спросонок,
На газовый рожок, как на небесный блеск;

Когда еще был жив тот «город», где героев
Островский выбирал: мир скученных домов,
Промозглых, сумрачных, сырых, — какой-то Ноев
Ковчег, вмещающий все образы скотов.

Но изменилось всё! Ты стала, в буйстве злобы,
Всё сокрушать, спеша очиститься от скверн,
На месте флигельков восстали небоскребы,
И всюду запестрел бесстыдный стиль — модерн…

***

Город чудный, город древний,
Ты вместил в свои концы
И посады и деревни,
И палаты и дворцы!

Опоясан лентой пашен,
Весь пестреешь ты в садах;
Сколько храмов, сколько башен
На семи твоих холмах!..

Исполинскою рукою
Ты, как хартия, развит,
И над малою рекою
Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных
Вырастают дерева;
Глаз не схватит улиц длинных…
Это матушка Москва!

Кто, силач, возьмет в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-звонаря?..

Кто Царь-колокол подымет?
Кто Царь-пушку повернет?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи
В бедовой твоей судьбе:
Разве пасынки России
Не поклонятся тебе!..

Ты, как мученик, горела,
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала
Полоненною,
И из пепла ты восстала
Неизменною!..

Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, град сердечный,
Коренной России град!

***

Автомашины,
Мчась к воротам Красным,
Чуть замедляют бег для разворота,
Полны воспоминанием неясным,
Что тут стояли Красные ворота.

Троллейбус,
Пререкаясь с проводами,
Идет путем как будто вовсе новым,
И как раскаты грома над садами,
Несется дальний рокот по Садовым.

И вот тогда
С обрыва тротуара
При разноцветном знаке светофора
Возвышенность всего земного шара
Внезапно открывается для взора.

И светлая
Высотная громада
Всплывает над возвышенностью этой
Воздушным камнем белого фасада,
Как над чертою горизонта где-то.

Земного шара
Выпуклость тугая
Вздымается в упругости гудрона.
Машины, это место огибая,
Из полумрака смотрят удивленно.

А город
Щурит искристые очи,
Не удивляясь и прекрасно зная,
Что с Красной площади еще гораздо четче
Она
Видна —
Возвышенность земная!










Актеры

Актрисы

Модели

Певцы

Певицы

Спортсмены

Политики

Шоум

Рос.звезд

Мир.звезд