Стихи про грозу

 Вот, ирис жёлтый у воды
Кувшинке жёлтой бьёт поклоны.
Вдоль пирса белые колонны.
Но, чайки разливают стоны,
Томясь предчувствием беды.

...Смурнеет небо над водой.
Волненье озера всё круче!
Сквозь плотные и злые тучи
Пролез последний солнца лучик...
Хохочет нервно козодой.

Всё! Начинается гроза!
Ужасны чёрных туч гримасы!
Перун бушует - молний трассы!
И градин ледяные стразы
В нас гневно мечут небеса.

***

Начинается гроза,
Потемнело в полдень,
Полетел песок в глаза,
В небе — вспышки молний.

Ветер треплет цветники
На зелёном сквере,
В дом ворвались сквозняки,
Распахнули двери.

Сёстры в комнату скорей —
Мамы нету дома.
Может маленький Андрей
Испугаться грома!

Вспыхнул на небе пожар,
Сосны зашумели;
Сёстры, словно сторожа,
Встали у постели.

Но вполне спокоен брат —
Не заметил молний,
Ручки вытащил и рад
И лежит, довольный.
  

***

В гелиотроповом свете молний летучих
На небесах раскрывались дымные тучи,
На косогоре далеком - призрак дубравы,
В мокром лугу перед домом - белые травы.

Молнии мраком топило, с грохотом грома
Ливень свергался на крышу полночного дома –
И металлически страшно, в дикой печали,
Гуси из мрака кричали.

***

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной и шум нагорный -
Все вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

***

Какой-то призрак бледный, бурный,
В седом плаще оцепенев,
Как в тихий пруд, в полет лазурный
Глядит, на дымный облак сев.

А в дымных клубах молньи точит
Дробящий млат на ребрах гор.
Громовым грохотом хохочет
Краснобородый, рыжий Тор.

Гудит удар по наковальне.
И облак, вспыхнув, загремел.
И на утес понесся дальний,
Змеясь, пучок огнистых стрел.

В провал летит гранит разбитый
И глухо ухает на дне,
И с вольным воем вихрь несытый
Туманы крутит в вышине.
  

***

Нас море примчало к земле одичалой
В убогие кровы, к недолгому сну,
А ветер крепчал, и над морем звучало,
И было тревожно смотреть в глубину.

Больным и усталым - нам было завидно,
Что где-то в морях веселилась гроза,
А ночь, как блудница, смотрела бесстыдно
На темные лица, в больные глаза.

Мы с ветром боролись и, брови нахмуря,
Во мраке с трудом различали тропу...
И вот, как посол нарастающей бури,
Пророческий голос ударил в толпу.

Мгновенным зигзагом на каменной круче
Торжественный профиль нам брызнул в глаза,
И в ясном разрыве испуганной тучи
Веселую песню запела гроза:

"Печальные люди, усталые люди,
Проснитесь, узнайте, что радость близка!
Туда, где моря запевают о чуде,
Туда направляется свет маяка!

Он рыщет, он ищет веселых открытий
И зорким лучом стережет буруны,
И с часу на час ожидает прибытий
Больших кораблей из далекой страны!

Смотрите, как ширятся полосы света,
Как радостен бег закипающих пен!
Как море ликует! Вы слышите - где-то -
За ночью, за бурей - взыванье сирен!"

Казалось, вверху разметались одежды,
Гремящую даль осенила рука...
И мы пробуждались для новой надежды,
Мы знали: нежданная Радость близка!..

А там - горизонт разбудили зарницы,
Как будто пылали вдали города,
И к порту всю ночь, как багряные птицы,
Летели, шипя и свистя, поезда.

Гудел океан, и лохмотьями пены
Швырялись моря на стволы маяков.
Протяжной мольбой завывали сирены:
Там буря настигла суда рыбаков.

***

Косым, стремительным углом
И ветром, режущим глаза,
Переломившейся ветлой
На землю падала гроза.
И, громом возвестив весну,
Она звенела по траве,
С размаху вышибая дверь
В стремительность и крутизну.
И вниз. К обрыву. Под уклон.
К воде. К беседке из надежд,
Где столько вымокло одежд,
Надежд и песен утекло.
Далеко, может быть, в края,
Где девушка живет моя.
Но, сосен мирные ряды
Высокой силой раскачав,
Вдруг задохнулась и в кусты
Упала выводком галчат.
И люди вышли из квартир,
Устало высохла трава.
И снова тишь.
И снова мир.
Как равнодушье, как овал.
Я с детства не любил овал!
Я с детства угол рисовал!

***

Нас дождь поливал
трое суток.
Три дня штурмовала гроза.
От молний ежеминутных
ломить начинало глаза.

Пока продолжалась осада,
мы съели пуды алычи.
За нами вдогонку из сада,
как змеи, вползали ручьи.

А тучи шли тихо, вразвалку,
и не было тучам конца…
Промокшая, злая чекалка
визжала всю ночь у крыльца.

Опавшие листья сметая,
кружились потоки, ворча,
лимонная и золотая
купалась в дожде алыча.

И, превознося непогоду,
от зноя живая едва,
глотала небесную воду
привычная к жажде трава.

Вот так мы и жили без дела
на мокрой, веселой земле,
а море свирепо гудело
и белым дымилось во мгле.

Домишко стоял у обрыва,
где грохот наката лютей,
и жило в нем двое счастливых
и двое несчастных людей.

Ты мне в бесконечные ночи
с улыбкою (благо темно!)
твердил, что, конечно, на почте
лежит телеграмма давно.

Что письма затеряны, видно,
твердил, почтальонов виня.
И было мне горько и стыдно,
что ты утешаешь меня.

И я понимала отлично,
что четко работает связь,
что письма вручаются лично,
открытки не могут пропасть…

Однажды, дождавшись рассвета,
с последней надеждой скупой
ушла я месить километры
лиловой размякшей тропой.

Ушла я вдогонку за счастьем,
за дальней, неверной судьбой…
А счастье-то было ненастьем,
тревогой,
прибоем,
тобой.

***

Был вечер к десяти,
И не было такси
И сильная гроза,
И ты, промокшая насквозь.
Спросил я: – Подвезти?
Сказала: – Подвези!
И встретились глаза,
И всё внутри оборвалось.

Откуда ты взялась?
Влетела, ворвалась.
Притронулась рукой,
И сразу стала мне родной.
Меня на помощь звал
И тайну открывал
Негромкий голос твой
И этот разговор ночной.

Куда часы спешат?
Тебе пора бежать,
И лужи отражают уходящую тебя.
Дождь катится с плаща,
Любимая, прощай,
Прощай, моя судьба,
Не исчезай, моя судьба!

Гром небесный, вещий голос,
Знак такой зовут судьбой.
Просто небо раскололось
Надо мною, над тобой.
Гром небесный, вещий голос
Прокатился стороной,
Просто небо раскололось
Над тобой и надо мной.

***

Тучи в  небе темно-голубом
Озаряют молнии сверкая,
Гром рокочет где-то за холмом
В недовольстве яростно метаясь.

Ливень долго льёт сплошной стеной
Громко капли ударяя оземь
И бегут по склону в низ рекой
Слёзы неба - превращаясь в море.

Вся листва дрожит едва дыша
Медленно переводя дыханье,
Ветер грозно воет и летя -
С крон деревьев веточки срывает.

Травы сжались робким косяком
И от страха головы склоняют.
Вся природа за моим окном
Яркой вспышкой гнев свой выражает

***

Пожухлых крон жаккард задумал обнищание,
Упавших трав незаплетенная коса.
Вихлявый луч ухмылкой гаснет на прощание,
Орлиным взглядом огибая небеса.

В прохладных сумерках янтарного забвения
Заблудший дождь определит усталый путь.
Багровых ягод след в стеклянном отражении
Птенец взъерошившись осилится хлебнуть.

Метельщик вихрями листву несёт колоннами,
Вуалью гладкою по мостовой скользит.
Скрывается под облаками сонными
Полей осиротевших томный вид.

Во тьме мерцая вдаль гремит раскатами,
Искрясь, пылает светом полоса.
Вцепившись раскаленными канатами,
Свирепствует осенняя гроза.

*** 

Он шумит, июньский ливень,
Теплый дождь живого лета,
Словно капли - это ямбы
Из любимого поэта!..
Распахнуть окно и слушать
 Этот сказ их многостопный,
Пить и выпить эту влагу,
Этот дух гелиотропный,
И вобрать в себя цветенье,
Этот сладкий запах липы,
Это летнее томленье,
Эту радость, эти всхлипы,
Этой жадности и жажды
Утоление земное,
Это небо после ливня
Снова ярко-голубое;
Наглядеться, надышаться,
Чтоб и в смертный час разлуки
Улыбаться, вспоминая
Эти запахи и звуки!..
Вот промчался, отшумел он,
Отблистал над целым миром,
Словно царь, что, насладившись,
Отпустил рабыню с миром,
Подарив ей на прощанье
Это солнце золотое,
Это небо после ливня
 Совершенно голубое!
И покорная рабыня
После бурных ласк владыки
Разметалася на ложе
Из душистой повилики,
И цветы гелиотропа
Наклонились к изголовью,
А кругом пылают розы,
Отягченные любовью...

И невольно в каждом сердце
Что-то вздрагивает сразу,
Сладкой мукой наполняет
До предела, до отказу,
И оно безмерно бьется,
Ибо знает суеверно,
Что над ним еще прольется
Страшный, грозный и безмерный,
Тоже бурный, летний ливень
С громом, молнией, с грозою,
И с очищенною ливнем
Дивной далью голубою!

*** 

С ветром, градом, водопадом
Налетела, пронеслась
Над моим притихшим садом
Туча, черная как грязь.
В небе молнии сверкали,
Гром гремел, гремел, гремел.
Мы друг друга согревали
Теплотой промокших тел.
Солнце снова осветило
Чуть поникшие цветы.
Сердце, сердце сохранило
Чувство доброй теплоты. 

***

Вот май уж наступил – деревья зацветают,
И птицы гнезда вьют среди густых ветвей.
Под звонкий птичий гам там бабочки летают,
Да песнь поет сладкоголосый соловей.
По горной круче в пруд проворно убегает,
Журча и веселясь, искрящийся ручей…
Раскат грозы прервал весенние забавы.
Темнеют небеса. И дождь накрыл дубравы.

Гроза, гроза… Ах, как бы я любил тебя,
Когда б не майский гром, резвясь, крушащий небо…
А ты мне скажешь: «Это просто вне себя
Гоняет Зевса снова колотушкой Геба,
Чтоб всуе молнии он не бросал, губя
В лесах дубы, в полях не жег посевы хлеба.
Какой бы ветреною Геба ни была,
Но только ей доверил Зевс кормить орла».  

***

Померкло. Тучи нагонялись ветром.
Злодышаще лазурь всю выедали.
В светлеющем меж них ещё прогале,
Высвечивалось солнце адским пеклом.

И вот взорвался небосвод тяжёлый,
Дичайший исторгая рык и грохот.
И чудился далёкий ведьмы хохот,
Несущей грозовой огонь в подоле.

Блистали молнии то фиолетом,
То возгорались ярко-красной руной.
И восхищали мир они подлунный,
И ужасали сей же час при этом.

Пульсировало море беспокойно,
Глотая хищно дробь небесных капель,
Очередную молнию облапив,
Тянуло в глубину её разбойно.

Пологий берег тоже под грозою.
Песок янтарный ранен фильгуритом.
И факелом пылает дуб маститый,
И кто-то плачет, встретившись с бедою...

Огни святого Эльма светом синим,
Как звёздочки надежды засверкали.
И вскоре растворился цвет печали,
И солнце закружило серпантины. 

***

Гроза ушла, растаяла совсем,
В парном тумане, у реки застывшем.
Гроза ушла, во всей своей красе,
И чаша ночи выпита Всевышним.

А что потом? Пить росы на заре?
А мне б воды колодезной, студёной.
И вспоминать о той, святой поре,
Когда я был любовью окрылённый.

Любил и жил, почти как полубог,
До Бога не сумел я дотянуться.
И не искал спасительный предлог,
Остановиться, или оглянуться.

Спешил вперёд, бежал, почти летел,
И сам себе казался вольной птицей.
Мечтал, любил и большего хотел,
С грозой, в роскошной полночи резвиться.

Ночь, молнией сожжённая дотла,
Я понял вдруг: Любовь испепелила.
Гроза ушла, тихонечко ушла,
И будто шавка, ветром заскулила.

И вот, остался я, совсем один,
Почувствовал, что становлюсь глупее.
Спешить вперёд? А что там, впереди -
Там зорька васильковая светлее.

И чище поле, в бриллиантах рос,
А где же та, что нынче не со мною?
Остался без ответа мой вопрос,
В какое измерение иное,

Ушла надежда, я судьбы изгой,
И женщина любимая далече.
Я понимаю, у неё другой -
И мне ничуть от этого не легче.  

***

Гроза над городом гремела
И в глубине могучих туч
Вся злость ко мне твоя кипела
 И взгляд,как молнии луч

Когда и что с тобой не поделили
И как могло случиться так
Мы ж до безумия любили
  Наш скромный и простой очаг

Задуть который был невсилах
 Никто,никак и никогда
И ты во всем была красива
А я уступчив,как всегда

 И не противясь всем капризам
Гранит терпенья превратив в любовь
Предпочитал душевным кризам
Мгновенья молодящих кровь

И вновь забыты все размолвки
И на двоих одна душа
И ты как будто в день помолвки
Неотразимо хороша

Зачем же это все случилось
И как оно произошло
Все что любили разлюбилось
И что-то главное ушло

Зачем жестокие потери
Любовь рождающая злость
И ненадежность счастья двери
Что удержать не удалось

И молча я пережидаю
Грозы неправедной разгул
И без нее как жить не знаю
И как любить красивых дур

*** 

Садилось солнце. Душно. Парко
И разрывает горизонт
Над лесом высверк молний яркий.
Раскрылся туч смолистый зонт.

Земля притихла в ожиданье,
И воздух, как свинец, тяжёл.
Стрижей чуть слышно стрекотанье.
Дождались. Тёплый дождь пошёл.

Пронзают мир стальные стрелы.
Деревья, плача, слёзы льют.
Грохочет небо ошалело -
Шаманы яро в бубны бьют.

Гроза июльская не дОлга.
Блеснул последний солнца луч.
В зеркальных лужицах дорога.
Стекают струйки с крышных круч.

И дышится легко, свободно.
АльвЕолы свежИт озон.
В природе тихо и спокойно
И ей, как будто в унисон,
Из проезжающей машины
Звучит мотив - поёт Кобзон.

***

Перламутровый Орден Дождя
На закате пылает уже...
Он горит, в тишину уходя,
В горнем Неба Седьмом Этаже.

Золотая Корона  Грозы
Яркой молнией вспыхнула вдруг...
Облака потекли, как Часы
Возле Солнца, и света  вокруг.

Бриллиантом сияет Звезда,
Привлекая Планету к себе.
Этот Дождь, этот Гром - навсегда
В тесной времени-места трубе.

И, надеясь, что дождь - не конец,
Что рассвета сквозь ночь я дождусь,
Вижу Радугу в Небе. Венец.
Дождь закончился. Солнце. И пусть...

***

Бывает,  осенью  гроза   нагрянет,
Ударит  гром  раскатистым  баском,
Как  летом,  вновь  на  улицу  потянет,
Чтоб  пробежать  по  лужам  босиком.

Осенняя  гроза -  особая  примета:
Не  скоро,  значит,  холод  прибежит.
Она  гремит,  как  отзвук  лета,
Стрельнёт  теплом  и  тут  же  убежит.

И  зиму  снежную  врасплох  застанет,
Придётся  той  карабкаться  с  трудом.
Не  сразу,   но  опять  зима  настанет,
Но  будет  плакать  слякотным  дождём.  

***

Тучи небо затянули,
Солнца нету, не видать,
Птиц с деревьев всех спугнули,
Гроза будет громыхать.

Ветер всюду разгулялся,
Закачались дерева,
Дождь закапал, гром раздался,
К земле клонится трава.

Зашумели громко капли,
Как бы, град не шибанул,
То к грозе - так флоксы пахли,
Их прогноз не обманул.

Льёт с небес, как из ведра,
Где вода только берётся,
Будь ты, туча, так добра,
Пусть гроза быстрей прольётся.

***

Гроза прошла, и ветка белых роз
В окно мне дышит ароматом…
Еще трава полна прозрачных слез,
И гром вдали гремит раскатом.

***

Под величавые раскаты
Далеких, медленных громов
Встает трава, грозой примята,
И стебли гибкие цветов.
Последний ветер в содроганье
Приводит влажные листы,
Под ярким солнечным сияньем
Блестят зеленые кусты.
Всеохранительная сила
В своем неведомом пути
Природу чудно вдохновила
Вернуться к жизни и цвести.

***

Среди полуденной истомы
Покрылась ватой бирюза…
Люблю сквозь первые симптомы
Тебя угадывать, гроза…

На пыльный путь ракиты гнутся,
Стал ярче спешный звон подков,
Нет-нет — и печи распахнутся
Средь потемневших облаков.

А вот и вихрь, и помутненье,
И духота, и сизый пар…
Минута — с неба наводненье,
Еще минута — там пожар.

И из угла моей кибитки
В туманной сетке дождевой
Я вижу только лоск накидки
Да черный шлык над головой.

Но вот уж тучи будто выше,
Пробились жаркие лучи,
И мягко прыгают по крыше
Златые капли, как мячи.

И тех уж нет… В огне лазури
Закинут за спину один,
Воспоминаньем майской бури
Дымится черный виксатин.

Когда бы бури пролетали
И все так быстро и светло…
Но не умчит к лазурной дали
Грозой разбитое крыло.

***

Ночь близка… На небе черном
Серых туч ползет громада;
Всё молчит в лесу нагорном,
В глубине пустого сада.

Тьмой и сном объяты воды…
Душен воздух… Вечер длится…
В этом отдыхе природы
Что-то грозное таится.

Ночь настанет. Черной тучей
Пыль поднимется сильнее,
Липы с силою могучей
Зашатаются в аллее.

Дождь закапает над нами
И, сбираясь понемногу,
Хлынет мутными ручьями
На пылящую дорогу.

Неба пасмурные своды
Ярким светом озарятся:
Забушуют эти воды,
Блеском неба загорятся,

И, пока с краев до края
Будут пламенем объяты,
Загудят, не умолкая,
Грома тяжкие раскаты.

***

Вижу на западе волны я
облачно-грозных твердынь.
Вижу — мгновенная молния
блещет над далью пустынь.
Грохот небесного молота.
Что-то, крича, унеслось.
Море вечернего долота
в небе опять разлилось.
Плачу и жду несказанного,
плачу в порывах безмирных.
Образ колосса туманною
блещет в зарницах сапфирных.
Держит лампаду пурпурную
Машет венцом он зубчатым.
Ветер одежду лазурную
рвет очертаньем крылатым.
Молньи рубинно-сапфирные
Грохот тяжелого молота
Волны лазури эфирные
Море вечернего золота.

***

Была пора ударить буре,
Расчистить хмурый небосвод.
И вот — нет проблесков лазури,
Гроза гремит, гроза растет.
То не камыш под ветром гнется, —
Твердыни крепостей дрожат;
Не дождь на травы пастбищ льется, —
Стальной стучит по грудям град;
То не деревья, в вихре яром,
На берег рухнули пруда, —
Кругом, обгрызены пожаром,
Лежат в руинах города.
С Атлантики вплоть до Урала
Самумом движутся полки;
Кровь — снег и травы запятнала,
Кровь — замутила ток реки.
На вольных, вечных океанах,
У стен пяти материков,
Мелькают без огня в туманах
Громады боевых судов.
Темны мечты, виденья дики,
Водоворотом схвачен мир.
Везде штыки, винтовки, пики,
Угрозы пушек и мортир.;
Гроза «военной непогоды»
Шумит по градам и полям,
Да выйдут древние народы
Из бури к просветленным дням!
Пусть громы пробушуют в небе,
Огнь молний пусть прожжет сердца, —
И пусть узнают все свой жребий,
Свою судьбину — до конца!

***

Велик господь! вещают громы,
Гремя, треща, тряся всю твердь.
Велик господь! вещают бури,
Волнуя, пеня Океан.

Дуб древний, с шумом потрясаясь,
Вещает нам: велик господь!
Ударом грома раздробляясь,
Гласит еще: велик господь!

Злодей, законы презиравший,
Мятеж Природы всей узрев,
Бледнеет, падает, взывает:
Велик господь и страшен злым!

Душа благая, враг пороков!
Внимая громам, шуму бурь, —
С улыбкой на небо взирая,
Вещаешь ты: коль благ господь!

 
***

Ты слышишь гром? Склонись, не смейся
Над неожиданной грозой,
И легковерно не надейся,
Что буря мчится стороной.
Уж демон вихрей мчится грозно,
Свинцовой тучей облачён,
И облака, что плыли розно,
К себе зовёт зарницей он.
Он налетит, гремя громами,
Он башни гордые снесёт,
Молниеносными очами
Твою лачугу он сожжёт.

***

Гром гремит на всю округу.
Грому рады — ровно другу.
С треском, с грохотом гремит
Так, что всё вокруг дрожит…
Ну и треск! Вот это гром!
Ох, гроза! Пожар кругом:
Так сверкнёт вокруг вдруг ярко.
От грозы на небе жарко!
Гром народ благодарил:
Гром прохладу подарил.

***

Синие, чистые дали
Между зелёных ветвей
Бело-молочными стали…
Ветер играет смелей.

Говор негромкого грома
Глухо рокочет вдали…
Всё ещё веет истома
От неостывшей земли.

Птицы кричали и смолкли;
С каждым мгновеньем темней,
В небо выходит не полк ли
Сумрачных, страшных теней.

Вновь громовые угрозы,
Молнии резкий зигзаг.
Неба тяжёлые слёзы
Клонят испуганный мак.

Ливень, и буря, и где-то
Солнца мелькнувшего луч…
Русское, буйное лето,
Месяцы зноя и туч!

***

Остывает запад розовый,
Ночь увлажнена дождем.
Пахнет почкою березовой,
Мокрым щебнем и песком.

Пронеслась гроза над рощею,
Поднялся туман с равнин.
И дрожит листвою тощею
Мрак испуганных вершин.

Спит и бредит полночь вешняя,
Робким холодом дыша.
После бурь весна безгрешнее,
Как влюбленная душа.

Вспышкой жизнь ее сказалася,
Ей любить пришла пора.
Засмеялась, разрыдалася
И умолкла до утра.

***

В тучу солнце закатилось,
Черну, как сгущенный дым,
Небо светлое покрылось
Мрачным саваном нощным.
Быть грозе: уж буря воет;
Всколебавшись, лес шумит,
Вихрь порывный жатву роет,
Грозный гул вдали гремит.

Поспешайте в копны сено
И снопы златые класть,
Дождь пока коснит мгновенно
Ливнем на долины пасть,
Ветр покуда не засеял
Градом ваших нив, лугов
И по терну не развеял
Дорогих земли даров.

Поздно будет вам, уж поздно
Помогать от лютых бед,
Дождь когда из тучи грозной
Реки па поля прольет.
Детушек тогда придется
Уносить в село бегом;
Счастлив, кто и там спасется!
Слышите ль? Уж грянул гром!

***

В душу закралося чувство неясное,
Будто во сне я живу.
Что-то чудесное, что-то прекрасное
Грезится мне наяву.

Близится туча. За нею тревожно я
Взором слежу в вышине.
Сердце пленяет мечта невозможная,
Страшно и радостно мне.

Вижу я, ветра дыхание вешнее
Гнет молодую траву.
Что-то великое, что-то нездешнее
Скоро блеснет наяву.

Воздух темнеет… Но жду беззаботно я
Молнии дальней огня.
Силы небесные, силы бесплотные,
Вы оградите меня!

***

Кругом царила жизнь и радость,
И ветер нес ржаных полей
Благоухание и сладость
Волною мягкою своей.

Но вот, как бы в испуге, тени
Бегут по золотым хлебам;
Промчался вихрь — пять-шесть мгновений
И, встречу солнечным лучам,

Встают с серебряным карнизом
Чрез всё полнеба ворота,
И там, за занавесом сизым,
Сквозит и блеск и темнота.

Вдруг словно скатерть парчевую
Поспешно сдернул кто с полей,
И тьма за ней в погоню злую,
И все свирепей и быстрей.

Уж расплылись давно колонны,
Исчез серебряный карниз,
И гул пошел неугомонный,
И огнь и воды полились…

Где царство солнца и лазури!
Где блеск полей, где мир долин!
Но прелесть есть и в шуме бури,
И в пляске ледяных градин!

Их нахватать — нужна отвага!
И — вон как дети в удальце
Ее честят! как вся ватага
Визжит и скачет на крыльце!

***

Стоишь ли, смотришь ли с балкона,
деревья ветер гнёт и сам
шалеет от игры, от звона
с размаху хлопающих рам.

Клубятся дымы дождевые
по заблиставшей мостовой
и над промокшею впервые
зелено-яблочной листвой.

От плеска слепну: ливень, снег ли,
не знаю. Громовой удар,
как будто в огненные кегли
чугунный прокатился шар.

Уходят боги, громыхая,
стихает горняя игра,
и вот вся улица пустая —
лист озаренный серебра.

И с неба липою пахнуло
из первой ямки голубой,
и влажно в памяти скользнуло,
как мы бежали раз с тобой:

твой лепет, завитки сырые,
лучи смеющихся ресниц.
Наш зонтик, капли золотые
на кончиках раскрытых спиц…

***

Внезапно небо прорвалось
С холодным пламенем и громом!
И ветер начал вкривь и вкось
Качать сады за нашим домом.

Завеса мутная дождя
Заволокла лесные дали.
Кромсая мрак и бороздя,
На землю молнии слетали!

И туча шла, гора горой!
Кричал пастух, металось стадо,
И только церковь под грозой
Молчала набожно и свято.

Молчал, задумавшись, и я,
Привычным взглядом созерцая
Зловещий праздник бытия,
Смятенный вид родного края.

И все раскалывалась высь,
Плач раздавался колыбельный,
И стрелы молний все неслись
В простор тревожный, беспредельный.

***

Разогнали раскаты громовые
Смутных снов налетевшую стаю.
Перед бездной огнисто-лиловою
Разорвалась завеса до краю.
Шумно льются потоки назревшие,
Гром гремит, словно чем-то утешен…
Вижу очи твои потемневшие,
Хоть дождем от тебя занавешен.
Вдруг затихло… Там кто-то прощается,
И просветы лазури открыты…
Но двоится твой взор: улыбается
И темнеет грозой позабытой.

***

С одной страны гром,
С другой страны гром,
Смутно в воздухе!
Ужасно в ухе!
Набегли тучи,
Воду несучи,
Небо закрыли,
В страх помутили!

Молнии сверкают,
Страхом поражают,
Треск в лесу с перуна,
И темнеет луна,
Вихри бегут с прахом,
Полоса рвет махом,
Страшно ревут воды
От той непогоды.

Ночь наступила,
День изменила,
Сердце упало:
Всё зло настало!
Пролил дождь в крышки,
Трясутся вышки,
Сыплются грады,
Бьют ветрограды.

Все животны рыщут,
Покоя не сыщут,
Биют себя в груди
Виноваты люди,
Боятся напасти
И, чтоб не пропасти,
Руки воздевают,
На небо глашают:

«О солнце красно!
Стань опять ясно,
Разжени тучи,
Слезы горючи,
Столкай премену
Отсель за Вену.
Дхнуть бы зефиром
С тишайшим миром!

А вы, аквилоны,
Будьте как и оны:
Лютость отложите,
Только прохладите.
Побеги вся злоба
До вечного гроба:
Дни нам надо красны,
Приятны и ясны».

***

Нас дождь поливал
трое суток.
Три дня штурмовала гроза.
От молний ежеминутных
ломить начинало глаза.
Пока продолжалась осада,
мы съели пуды алычи.
За нами вдогонку из сада,
как змеи, вползали ручьи.
А тучи шли тихо, вразвалку,
и не было тучам конца…
Промокшая, злая чекалка
визжала всю ночь у крыльца.
Опавшие листья сметая,
кружились потоки, ворча,
лимонная и золотая
купалась в дожде алыча.
И, превознося непогоду,
от зноя живая едва,
глотала небесную воду
привычная к жажде трава.
Вот так мы и жили без дела
на мокрой, веселой земле,
а море свирепо гудело
и белым дымилось во мгле.
Домишко стоял у обрыва,
где грохот наката лютей,
и жило в нем двое счастливых
и двое несчастных
людей.
Ты мне в бесконечные ночи
с улыбкою (благо темно!)
твердил, что, конечно, на почте
лежит телеграмма давно.
Что письма затеряны, видно,
твердил, почтальонов виня.
И было мне горько и стыдно,
что ты утешаешь меня.
И я понимала отлично,
что четко работает связь,
что письма вручаются лично,
открытки не могут пропасть…
Однажды, дождавшись рассвета,
с последней надеждой скупой
ушла я месить километры
лиловой размякшей тропой.
Ушла я вдогонку за счастьем,
за дальней, неверной судьбой…
А счастье-то было ненастьем,
тревогой,
прибоем,
тобой.

***

Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница,
Тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой.
Все труднее дышать, в небе облачный вал шевелится.
Низко стелется птица, пролетев над моей головой.

Я люблю этот сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновенья,
Человеческий шорох травы, вещий холод на темной руке,
Эту молнию мысли и медлительное появленье
Первых дальних громов — первых слов на родном языке.

Так из темной воды появляется в мир светлоокая дева,
И стекает по телу, замирая в восторге, вода,
Травы падают в обморок, и направо бегут и налево
Увидавшие небо стада.

А она над водой, над просторами круга земного,
Удивленная, смотрит в дивном блеске своей наготы.
И, играя громами, в белом облаке катится слово,
И сияющий дождь на счастливые рвётся цветы.

***

Движется нахмуренная туча,
Обложив полнеба вдалеке,
Движется, огромна и тягуча,
С фонарем в приподнятой руке.

Сколько раз она меня ловила,
Сколько раз, сверкая серебром,
Сломанными молниями била,
Каменный выкатывала гром!

Сколько раз, ее увидев в поле,
Замедлял я робкие шаги
И стоял, сливаясь поневоле
С белым блеском вольтовой дуги!

Вот он — кедр у нашего балкона.
Надвое громами расщеплен,
Он стоит, и мертвая корона
Подпирает темный небосклон.

Сквозь живое сердце древесины
Пролегает рана от огня,
Иглы почерневшие с вершины
Осыпают звездами меня.

Пой мне песню, дерево печали!
Я, как ты, ворвался в высоту,
Но меня лишь молнии встречали
И огнем сжигали на лету.

Почему же, надвое расколот,
Я, как ты, не умер у крыльца,
И в душе все тот же лютый голод,
И любовь, и песни до конца!

***

Лбистый холм порос кремнем;
Тщетно Дафнис шепчет: «Хлоя!»
Солнце стало злым огнем,
Потемнела высь от зноя.
Мгла горячая легла
На терновки, на щебень;
В душном мареве скала
Четко вырезала гребень.
Кто, свистя сухой листвой,
Поднял тело меловое?
Слышит сердце горний вой…
Ужас гонит все живое…
Всяк бегущий, выгнув стан,
Гибнет в солнечной стремнине
То кричит в полудни Пан,
Наклонив лицо к долине…
…Вечер лег росой на пнях,
И листва и травы сыры.
Дафнис, тихий, на камнях,
Руки брошенные сиры.
Тихо так звенит струя:
«Я весенняя, я Хлоя,
Я стою, вино лия».
И смолою дышит хвоя

***

Был вечер к десяти,
И не было такси
И сильная гроза,
И ты, промокшая насквозь.
Спросил я: – Подвезти?
Сказала: – Подвези!
И встретились глаза,
И всё внутри оборвалось.

Откуда ты взялась?
Влетела, ворвалась.
Притронулась рукой,
И сразу стала мне родной.
Меня на помощь звал
И тайну открывал
Негромкий голос твой
И этот разговор ночной.

Куда часы спешат?
Тебе пора бежать,
И лужи отражают уходящую тебя.
Дождь катится с плаща,
Любимая, прощай,
Прощай, моя судьба,
Не исчезай, моя судьба!

Гром небесный, вещий голос,
Знак такой зовут судьбой.
Просто небо раскололось
Надо мною, над тобой.
Гром небесный, вещий голос
Прокатился стороной,
Просто небо раскололось
Над тобой и надо мной.

***

Когда гуляют молния и гром,
когда гроза захлестывает дом,
в тепле постельном, в смутном полусне
одно и то же глухо снится мне.
Как будто я лежу на дне морском,
затянутая илом и песком,-
и никаких движений и дорог,
и никаких решений и тревог,
и никаких ни помыслов, ни дум,
и надо мной многопудовый шум,
и надо мной великая вода…
И, боже мой, как хочется тогда
в мир вечных битв, волнений и труда,
в сороковые милые года!

***

Тяжелое небо набрякло, намокло.
Тяжелые дали дождем занавешены.
Гроза заливает июльские стекла,
А в стеклах — внезапно — видение женщины.

Играют вокруг сопредельные громы,
И дева качается. Дева иль дерево?
И переплетаются руки и кроны,
И лиственное не отделимо от девьего.

Как в изображенье какого-то мифа,
Порывистое изгибание стана,
И драка, и переполох, и шумиха
С угоном невест, с похищением стада.

Она возникает внезапно и резко
В неоновых вспышках грозы оголтелой,
Неведомо как уцелевшая фреска
Ночного борения дерева с девой.

С минуту во тьме утопают два тела,
И снова, как в запечатленной искусством
Картине, является вечная тема —
Боренья и ребер, ломаемых с хрустом.

***

Гром затих. Умчались тучи,
Бурю ветром унесло;
Снова блещет полдень жгучий,
В небе ясно и светло:

В сад скорее! Потенистей
Мы дорожку изберем;
Зелень здесь еще душистей,
Теплым вспрыснута дождем.

Хорошо нам здесь на воле,
И так дышится легко!
Посмотри, как это поле
Разостлалось широко!

Здесь зеленый всходит колос
Средь раздольной ширины…
Слышишь: жаворонка голос
Льется с синей вышины.

В той дали голубоватой
Ослепленный тонет взор…
Так и тянет нас куда-то
В тот заманчивый простор!

***

Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете,
Пойте, резвитеся, дети!

Книги скорей по шкафам!
В поле из комнаты душной!
Мальчики, девочки… Гам,
Песни и смех простодушный…
Пусть все притихло кругом,
Мрачной исполнясь тоски;
Пусть собирается гром!
Дети, сплетайте венки.
Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на, вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

Грозно молчание мглы…
В воду попрятались рыбки.
Птички молчат… Но светлы
Детские ваши улыбки.
Светел и верен ваш взгляд,
После не страшных вам бурь
Ваши глаза отразят
Ясного неба лазурь.
Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

Жребий нам выпал дурной;
Но мы за правду стояли:
Мстили одною рукой,
Цепи другою срывали.
И с колесницы побед
Пали, не сдавшись врагам,
Но изумившую свет
Славу оставили вам.
Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

В черный родились вы час!
Враг в свои медные горны
Первый приветствовал вас
Днем нашей участи черной;
Отозвалися на зов
Средь разоренных полей
Вместе с слезами отцов
Первые крики детей.
Пойте, развитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

Лучших из ряда бойцов
Вырвала храбрых могила;
Над головами отцов
Буря детей просветила:
Пусть испытанья отцам!
Дети, господь вас хранит!
Нива грядущего вам
Лучшую жатву сулит.
Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

Дети, гроза все слышней…
Гнев приближается Рока…
Рок, не пугая детей,
Взрослых страшит издалека…
Если я гибну певцом
Бедствий народных и слез,
Гроб мой украсьте венком,
Вами сплетенным из роз.
Пойте, резвитеся, дети!
Черные тучи над нами;
Ангел надежды цветами
Сыплет на вашем рассвете, —
Пойте, резвитеся, дети!

***

Замолкнул гром, шуметь гроза устала,
Светлеют небеса,
Меж черных туч приветно засияла
Лазури полоса;
Еще дрожат цветы, полны водою
И пылью золотой, —
О, не топчи их с новою враждою
Презрительной пятой!

***

Ревет гроза, дымятся тучи
Над темной бездною морской,
И хлещут пеною кипучей,
Толпяся, волны меж собой.
Вкруг скал огнистой лентой вьется
Печальной молнии змея,
Стихий тревожный рой мятется —
И здесь стою недвижим я.

Стою — ужель тому ужасно
Стремленье всех надземных сил,
Кто в жизни чувствовал напрасно
И жизнию обманут был?
Вокруг кого, сей яд сердечный,
Вились сужденья клеветы,
Как вкруг скалы остроконечной,
Губитель-пламень, вьешься ты?

О нет! — летай, огонь воздушный,
Свистите, ветры, над главой;
Я здесь, холодный, равнодушный,
И трепет не знаком со мной.

***

Как весел грохот летних бурь,
Когда, взметая прах летучий,
Гроза, нахлынувшая тучей,
Смутит небесную лазурь
И опрометчиво-безумно
Вдруг на дубраву набежит,
И вся дубрава задрожит
Широколиственно и шумно!..

Как под незримою пятой,
Лесные гнутся исполины;
Тревожно ропщут их вершины,
Как совещаясь меж собой, —
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышен птичий свист,
И кой-где первый желтый лист,
Крутясь, слетает на дорогу…

***

Я замечал: пройдет гроза
И все к лазури устремится:
Листва, ребячьи голоса,
Серебряные капли, птицы.

Земли весенней теплый дым
Уходит в небо голубое —
Оно сияет над тобою
Не моложавым — молодым.

А там — цветное коромысло.
Хотят все люди в этот миг
Перерасти себя самих,-
Без этого грозы не мыслю.

***

Была гроза. Гроза как наводненье.
Без отдыха. Все миги, все мгновенья —
Одна сплошная молния ребром.
Один непрекращающийся гром.
Я, столько лет глядящий на природу,
Такой грозы еще не видел сроду.
Казалось, это день и солнце встало,
Казалось, это море грохотало.
Казалось, этот гром и это пламя,
Нечеловечьей злобой рождены,
На землю низвергаются стволами
С затучной марсианской стороны.

Никто не спал. Собака жалась к людям
И вздрагивала вогнутой спиной.
Соседи шебуршали за стеной.
Качались ветви, как от тяжкой боли,
Казалось, содрогался шар земной!

А сын, шельмец, устав на волейболе,
Спокойно спал…

***










Актеры

Актрисы

Модели

Певцы

Певицы

Спортсмены

Политики

Шоум

Рос.звезд

Мир.звезд